Только ее заспанный вид и плохое настроение определили вот те две пустые бутылки мартини, которые стоят возле кухонной тумбы.
Не комментирую. Я сейчас могу дать только совет: взять себя в руки и не топить горе в алкоголе. И я его давал, она не прислушалась. Пусть так, это ее жизнь, и она вольна проживать ее, как хочет.
— Жанна, ты же понимаешь, что это всего лишь формальность? Окей, я проживу и со штампом в паспорте. Но положение дел это не изменит. Ты можешь посредством отца терять эти документы, аннулировать, да хоть сожгите загс! Супругами мы от этого больше не станем.
— Не остыл еще, значит, — равнодушно выдает она, ставит передо мной кофе и сливки, как я люблю. Садится напротив, тоже добавляя сливок в чашку. — Давай поговорим спокойно, — предлагает слегка хриплым голосом, который прокурила. И я ведь всегда запрещал, но она курила втайне от меня, словно я не чувствовал запах табака. Но теперь это тоже не мой предел. — Я прощаю тебе твой срыв. Давно простила.
Не оправдываюсь, я сорвался на эмоциях.
Некрасиво."
"— Спасибо, что прощаешь, — выдыхаю, проводя пятерней по волосам. Не лукавлю. Как бы оно ни было, я не имел права оскорблять ее и швырять. Надо было просто собрать вещи и уйти. Лучше молча. У меня не получилось… Слишком больно было.
Жанна улыбается и кивает. Но она снова неправильно меня понимает.
— Так вот, я признаю свою вину и готова на твои условия. Я пересмотрела жизненные ценности.
— Ммм… здорово, — скептически произношу я. — От этого ты бухаешь и куришь?
— Прекрати! — повышает голос, переходя на истеричные ноты.
— Ты меня бросил, ты ушел, ты подал на развод! Я тоже имею право на срыв. Я брошу пить и курить. Начну пить витамины, мы сходим в центр планирования семьи, и я рожу тебе ребенка, как ты хотел.
Когда сообщают, что хотят родить мужчине ребёнка, делают это с более воодушевленным лицом, а не кидают раздраженно. Только детей она от меня не хочет. В принципе никогда не хотела.
— Нельзя завести ребёнка, как собаку, чтобы кого-то порадовать.
Нельзя растить ребёнка в семье, где мать родила вынужденно. Это так не работает, увы… — развожу руками.
— Да почему вынужденно! — снова психует, отодвигая от себя чашку. Кофе расплескивается на белый стол. Втягиваю воздух, стараясь держать себя в руках. Скандалить нужно со своей женщиной. Жанна уже не моя. И меня не трогают ее истерики. — Тогда я была не готова. А сейчас всё поняла!
Молча беру бумажную салфетку, вытирая кофе со стола.
