Свои грехи замаливаю, как умею, — усмехается, но замолкает, когда к нам подходит Лаура Эдуардовна.
Из-за сложностей с билетами она смогла прилететь только сегодня утром, и мы практически не виделись.
— Богдан. Если вы выбрали лавандовый цвет, то вам нужна лавандовая бутоньерка, — внаглую пытается прикрепить украшение к моему костюму. Отшатываюсь, не позволяя."
"— Это лишнее, Лаура Эдуардовна, — качаю головой, а сам посматриваю на стеклянные двери, из которых должна выйти моя невеста.
Девочка моя, у тебя есть минута.
Больше я твою мать не выдержу. Начну ее строить. А зачем нам скандалы на свадьбе?
Женщина, как ни странно, принимает мой отказ, поджав губы. И это замечательно, что она понимает, что ей меня не прогнуть. Взаимное уважение и границы всегда будут присутствовать в нашей семье. Теща – это мать моей женщины, которую я уважаю, но третьей в наш брак она не залезет.
Мягко улыбаюсь, чтобы смягчить свой категоричный тон.
Рус закатывает глаза и отходит от нас к моему дядьке.
— Ну что же вы тянули со свадьбой?
Я бы очень удивился, если бы Лаура Эдуардовна была сегодня всем довольна.
— Живот у Марины уже на лоб лезет. Платье практически ничего не скрывает. Все подумают, что выскакивает замуж по залёту.
— Марина хотела свадьбу весной. И я ее поддержал.
— Осуждать будут. Кости перемывать, — проходится взглядом по собравшимся.
— Мне все равно.
— Конечно, вам-то что. Марину же осудят, — фыркает она. — Мужчина вы или кто, не надо было идти на поводу у моей дочери, а играть свадьбу зимой, на маленьком сроке.
— Покажите мне того, кто ее осудит, — выгибаю брови. — По-моему, этим занимаетесь только вы.
— Ох, как не нравились вы мне, так и не нравитесь. Но вы хорошая пара для Марины, — смягчает свои недовольства.
— А я, знаете ли, к вам с уважением отношусь, — усмехаюсь.
— Ну хорошо. Раз вам все равно, почему вы играете свадьбу в мае? — хмурится она.
— Что не так в этом чудном весеннем месяце?
— Ну как что? Кто женится в мае, тот всю жизнь будет маяться.
— Вот уж не ожидал, что вы суеверная, Лаура Эдуардовна.
— А я не суеверная, Богдан. Но не зря же люди придумали приметы.
— Ваша дочь выходит замуж за любящего ее мужчину, с которым не будет маяться. Это я вам обещаю.
— Я хочу вам верить, — уже мягче произносит она, наблюдая за своим немецким мужем. — А я смотрю, вы так и живете на две квартиры. Ну это же не дело. А ребенок родится? Таскать его туда-сюда будете?
— Ну что вы, Лаура Эдуардовна, — выдыхаю я.
