Хотелось спросить у Веселова, каким образом они попали за картину, но Маркелов отдал распоряжение потревожить тайник, пусть он заметит, что тайник обнаружен! Он очень надеялся, что это заставит Петра Васильевича занервничать и активизироваться. Непродуманными действиями он себя выдаст.
Открыв блокнот, Карасев продолжал перечислять:
— …в десять часов у Веселова было совещание, которое он проводил сорок пять минут. Затем к нему пришли представители из «Росвооружения»…
— Встреча была запланирована? — перебил Маркелов.
Карасев кивнул:
— Согласована еще две недели назад… Ровно в тринадцать ноль-ноль он поехал в ресторан и пообедал…
— К нему никто не подсаживался? — с надеждой спросил Маркелов. Не следовало забывать, что общественные места — оптимальное место для контактов с агентурой.
Андрей отрицательно покачал головой:
— Нет. Ел в полном одиночестве. Охрана сидела за соседним столом. — И, предупреждая возможный вопрос, добавил: — Сначала нам показалось, что под столом находится тайник.
Позже мы все тщательнейшим образом обследовали, но ничего не обнаружили.
— Куда он поехал потом?
— Потом в Дом правительства. Встречался с заместителем министра по энергетике.
— Он сразу к нему попал?
Перед Маркеловым лежал полный отчет за последние двое суток и еще кипа фотографий — все контакты Веселова, включая мимолетные. Что отрадно, Карасев сумел осуществить фотосъемку даже в Доме правительства. Пусть съемка произведена не столь качественно, но лица вполне узнаваемы.
— Нет, сначала он заглянул в буфет.
— В буфет? — удивился Захар. — Что же ему нужно было делать в буфете, если он только что вышел из-за стола?
— Кажется, он взял какой-то салатик, булочку, — неуверенно протянул Карасев.
— К нему кто-нибудь подсаживался?
— Какой-то мужчина. Но, судя по всему, это совершенно ничего не значащая встреча.
— Ты их сфотографировал?
— Да.
— Покажи!
— Сейчас отыщу. — Взяв пачку фотографий, Карасев быстро стал перебирать их. — Вот она… А вот это другая.
Взгляните!
Маркелов взял фотографии. На лице Веселова он пытался рассмотреть нечто похожее на настороженность, но совершенно ничего не обнаружил. Физиономия стопроцентного дельца, невероятно довольного своей жизнью. Его сосед выглядел едва ли не зеркальным отображением Петра Васильевича — столь же лоснящаяся физиономия и неприкрытое самодовольство в заплывших глазках. Удивляться не стоит, в коридорах власти подобных людей всегда предостаточно.
