Машины приезжали и уезжали, не останавливаясь даже на минуту, что только подчеркивало одиночество сидящих. Некоторые водители, из категории особенно нетерпеливых, подъезжая к шлагбауму, короткими сигналами поторапливали охрану.
Неожиданно Маркеловым овладело неясное беспокойство. Оно будто бы родилось из ничего. Просто в какой-то момент сердце стало выбрасывать кровь с большей силой, а в висках неприятно застучали молоточки. Сигнал опасности мгновенно трансформировался в сильнейшее внутреннее ощущение, придавая всем ощущениям дополнительный импульс.
Захар знал, что он не мог ошибиться, его организм вообще не совершал осечки в подобных ситуациях. Следовательно, опасность была нешуточная и находилась где-то неподалеку. Вот только откуда она исходит? Может, из того джипа, что стоит на противоположной стороне дороги, или, может статься, от этих двух пенсионеров, беседующих на углу здания и бережно трогающих друг друга за плечи? Источник опасности можно было бы установить в течение одной минуты, ведь у нее низкий энергетический порог, но для этого следовало впустить колебательный контур в салон.
Захар нажал на кнопку стеклоподъемника, чтобы опустить стекло, но ладонь Чанышева мягко и одновременно требовательно опустилась на его руку.
— Этого не следует делать. Я не хочу, чтоб меня кто-нибудь заметил.
Маркелов понимающе кивнул:
— Хорошо… Как скажешь. Просто как-то душно.
Не станешь же объяснять бывшему коллеге про свое неуловимое предчувствие. Не поймет!
Чанышев только отмахнулся:
— Ничего.
Но мне показалось, что ты чего-то недоговорил.
— Знаешь, Леонид Федорович… но мне показалось, что ты привел за собой топтуна.
— Нет. Все чисто. Хотя здесь ты угодил в самую точку, в последнее время у меня тоже такое ощущение, что мне кто-то очень сильно дышит в затылок. Такие вещи появляются не на пустом месте.
Маркелов знал это и, соглашаясь, прикрыл веки.
— У меня к тебе большой разговор. Только пойми меня правильно, мы с тобой контрразведчики, и поэтому я хочу говорить безо всяких политесов.
— Слушаю, — кивнул Чанышев.
— Я знаю, что у нас работает твой человек. Сдай его!
— Ничего себе! Ты это серьезно? — невольно ахнул Леонид Федорович. — Ты же знаешь, что свою агентуру разведка не сдает. Даже не потому, что это просто не по-человечески (хотя так оно и есть в действительности!), а оттого, что это противоречит всяким правилам. Ты же сам это прекрасно знаешь!
— Знаю, но сейчас другая ситуация.
