— Покровский красноречиво перевел взгляд на Маркелова и глухо добавил: — Он окажется сотрудником службы безопасности из твоей компании. Не веришь? — воскликнул Покровский. — Да я сам лично читал! Существует утвержденный оперативный план!
Самое скверное заключалось в том, что все это могло оказаться правдой, — органы способны и не на такие вещи. Уж не на это ли намекал Назаров?
— Как тебе удалось получить этот план?
Покровский отмахнулся:
— Не будем об этом. У меня свои источники. А хочешь, я тебе скажу, как должны разворачиваться события дальше?
Прищур холодных глаз будто бы прожигал насквозь, Маркелов увидел, как Беляев невольно поежился.
— Скажи.
— Потом придет твой черед! — с какой-то мстительностью бросил Покровский.
— Что ты имеешь в виду? — сухо спросил Беляев.
За время работы в «Российском ковчеге» Маркелов сумел не только притереться к хозяину, но и близко узнать его. Зрачки Беляева собрались в едва различимые точки. Спокойствие давалось ему нелегко."
"— Разумеется, моя служба безопасности не может оставить мое убийство безнаказанным.
И тебя уберут… Я так думаю, что сделают это, скорее всего, те же люди, из конторы, у них большие возможности.
Беляев бросил взгляд на Маркелова, неподвижно застывшего за соседним столом, и спросил:
— Каким же образом… если меня хорошо охраняют?
— Не обольщайся. Ты прекрасно знаешь, что убрать можно любого. Даже первого человека страны. — Помолчав, он добавил: — Только подобная операция стоит весьма дорого. А потом о каждом твоем шаге известно, у тебя в конторе «крот».
— Ты тоже читал об этом в оперативных отчетах?
— Да.
— И ты можешь сказать его имя?
Покровский отрицательно покачал головой:
— Имени не знаю, но его кличка Блондин.
— Хм…
— Не забывай, они крепко держат нас на крючке. Наверняка у тебя в сейфе тоже были секретные документы, и ты предпочел бы, чтобы их никто не видел. Я совсем не удивлюсь, если завтра к нам заявится некий человек и скажет: «А не свалить ли вам, ребята, в сторону, если не хотите, чтобы вами занялись плотненько!» Так что ты скажешь?
Маркелов не помнил случая, чтобы Беляев во время переговоров сразу давал утвердительный ответ.
Все его поступки были всегда на редкость выверены и точны, как лезвие хирургического ножа. То же самое случилось и на этот раз.
— Мне надо подумать, — глухо ответил Беляев.
Покровский поднялся, давая понять, что разговор закончен.
— Думай побыстрее, времени у нас в обрез. — И, кивнув на прощание, направился к двери.
