— Прохор, — раздался за спиной хриплый голос Константина Ольгердовича. — Рад тебя видеть. Что нам делать с…
Он не договорил, но я понял. С телами. С разрушениями. С осиротевшими детьми.
— Сначала закончим зачистку города, — ответил я устало. — Потом займёмся… остальным.
Граф кивнул и отошёл, оставляя нас наедине с горем. Я ещё раз взглянул на скорбящих брата и сестру. Битва за Сергиев Посад была выиграна, но победа оказалась горькой, как полынь.
* * *Михаил Фёдорович Сабуров переминался с ноги на ногу перед массивными дверями княжеского кабинета, отмечая необычную деталь — стражники стояли не у самых дверей, как обычно, а в дальнем конце коридора, у поворота.
Видимо, безумие князя достигло той стадии, когда он не терпел никого поблизости, опасаясь подслушивания даже собственной охраной.
Мысленно граф повторял заготовленную ложь. Новости о Платонове — единственный предлог, который мог заставить Веретинского принять опального вельможу. Больше месяца князь игнорировал все его попытки добиться аудиенции, но имя молодого воеводы действовало на правителя как красная тряпка на быка.
«Нужно выяснить, что за тайную миссию выполнили сегодня», — думал граф, поправляя манжеты.
Его информаторы шептались о какой-то важной военной акции, но подробностей никто не знал. Настораживала сама секретность — обычно Веретинский любил хвастаться своими планами.
Сквозь двери чувствовался привычный жар. Граф активировал защитный амулет и постучал.
— Кто там? — раздался хриплый голос.
— Сабуров, Ваша Светлость. С важными новостями о Платонове.
Пауза растянулась на несколько секунд. Михаил уже решил, что князь откажется его принять, когда услышал:
— Входи, Миша, входи.
Кабинет встретил его волной раскалённого воздуха. За прошедшие месяцы разрушения усугубились — обои висели лохмотьями, обнажая почерневшие от копоти стены. Дорогой паркет превратился в мозаику из обугленных и целых участков.
Веретинский стоял спиной к двери, глядя в окно.
Его некогда роскошный малиновый камзол превратился в жалкое подобие одежды — рукава обгорели до локтей, спина покрылась прожжёнными дырами.
— Ну? — князь резко обернулся. — Что там с этим щенком?
Глаза правителя полыхали оранжевым пламенем. По щекам текли струйки пота, мгновенно испаряющиеся от жара.
«Хуже, чем я думал, — отметил про себя Сабуров. За прошедшие месяцы безумие князя явно прогрессировало. — Нужно подойти издалека, не вызвать подозрений».
