Оно сделало шаг вперёд и ударило. Фламберг вошёл Жнецу в грудь по самую гарду и возвратным движением буквально вырвал наружу сверкающее ядро.
Из обрубка княжеской шеи фонтаном била кровь, но уже формировался новый позвоночник. Гортань, мышцы, кожа — всё отрастало с невероятной скоростью. К тому времени, как Жнец упал, рассыпаясь в жирный пепел, у правителя появилась новая голова. Правда, без волос — те отрастали медленнее.
Его Талант делал князя практически неубиваемым.
— Неудобно вышло, — буркнул Матвей Филатович, проводя ладонью по лысому черепу.
— Ладно, потом отрастут.
Он обернулся к своим людям. Половина смотрели на него как на божество. Вторая половина — как на демона. Но все продолжали сражаться с удесятерённой силой.
«Они верят, — подумал князь, разрубая очередную волну Трухляков. — Верят, что я не дам им умереть. Что спасу их всех. И я спасу. Клянусь».
Новая волна Бездушных. Князь встретил её во главе своих «бессмертных». Он больше не считал раны. Какая разница, если они заживают быстрее, чем враг успевает нанести новые? Ему вырывали сердце — отрастало новое.
Отрубали ноги — он сражался на культях, пока конечности регенерировали.
В какой-то момент огромный Трухляк — видимо бывший кузнец — размозжил князю череп молотом. Тело Оболенского пошатнулось… и выпрямилось. Кости срастались, закрывая жуткую рану. Через десять секунд князь моргнул восстановленным глазом.
— Это было… неприятно, — признал он и разрубил кузнеца пополам.
Его гвардейцы сражались как одержимые.
Каждый знал — пока князь стоит, смерть им не страшна. Оболенский исцелял их снова и снова, возвращая к жизни тех, кто был на волосок от гибели.
«Сколько ещё? — думал князь, возвращаясь в бой. — Сколько ещё моих подданных погибнет, пока мы пробьёмся к пролому?»
Ответ пришёл в виде душераздирающего крика. Лейтенант Воробьёв — способный офицер, отец троих детей — корчился на мостовой. Жнец оторвал ему руку по самое плечо. Князь рванулся к раненому, но путь преградила целая толпа Трухляков.
Фламберг взметнулся вверх и обрушился слева направо по широкой дуге. Магия жизни, сконцентрированная в клинке, взорвалась зелёной волной, разметав тварей в стороны.
Оболенский бросил короткий взгляд на Воробьёва и щёлкнул пальцами.
— Нет… не тратьте на меня силы, — начал было лейтенант.
Договорить он не успел. Талант князя обрушился на него целительным водопадом. Культя задымилась, кость начала удлиняться, мышцы и сухожилия проросли из ничего.
