— Какая красота! И узор-то какой дивный… Право слово, не стоило… Спасибо вам огромное.
А потом возьми да и чмокни меня в щеку.
Поймав на себе лукавый взгляд Захара, я поспешил спрятать улыбку.
Времени предаваться рефлексии не было. Праздник набирал обороты, народ уже вовсю плясал под звуки гармони и балалайки. Меня тоже утянули в круг, заставив отдаться безудержному веселью.
И я отдался. Позволил себе на миг забыть обо всех тяготах и просто порадоваться жизни. Закружился в вихре танца, впитывая благодарность и поддержку своих людей.
На сердце было тепло и спокойно. Глядя на улыбающиеся лица крестьян, я понимал — оно того стоило. Дорога предстояла долгая и непростая. Но сегодняшний день показал — мы справимся.
И пусть только кто-нибудь попробует встать у нас на пути — Уваровы, купцы, сам князь. Плевать. Я смету их всех и вырву счастье для своих людей. Потому что отныне Угрюмиха — мой дом.
Моя ответственность.
Но в отличие от всех этих беззаботных людей, радующихся сегодняшнему дню, я знал, что это только первый шаг.
Где-то в чаще ждала своего часа жила Сумеречной Стали. Несметное богатство и путь к могуществу.
И уже завтра я приступлю к тому, чтобы подготовиться к её разработке. Но это завтра.
— Тащите второй бочонок, — распорядился я, — сегодня мы празднуем!"
"И Угрюмиха ответила мне слитным радостным рёвом.
Глава 25
Граф Сабуров стоял в кабинете князя Веретинского, невольно морщась от исходящего от того запаха немытого тела и приторных благовоний.
Сам князь Аристарх Никифорович восседал в массивном кресле красного дерева с такой прямой спиной, словно аршин проглотил.
Несмотря на преклонный возраст и совершенно седые волосы, в нём всё ещё чувствовалась сила. Его лицо с пергаментной кожей избороздили глубокие морщины, а в слезящихся от постоянного недосыпа глазах застыла усталость. Однако взгляд оставался цепким и властным — так смотрит старый, но всё ещё опасный хищник. Пальцы, унизанные массивными перстнями с драгоценными камнями, судорожно комкали подлокотники кресла, выдавая крайнюю степень нервозности.
— Ты же обещал мне, что эта паскуда, чудом избежавшая петли, сгинет в той деревне! — рыкнул князь. — И что же случилось? Почему я вижу в Эфирнете, как он блистает на балу в Сергиевом Посаде? Почему побеждает на дуэли и танцует мазурку?
Сабуров вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие. Паранойя князя в последнее время усилилась, заставляя его везде видеть угрозы и заговоры.
