Бесстыжие глаза насмехались, словно говоря: «Выкуси, старая перечница! Я тебе не по зубам!»
Ещё и Полинька, дурёха, два дня ревела, убивалась по своему «милому».
Переполненная гневом, Лидия дёрнула за витой шнур колокольчика. Тотчас в дверях возникли двое дюжих молодцов в одинаковой неприметной униформе.
— Звали, госпожа? — поклонился один, почтительно склонив бритую голову.
— Конечно звала, болваны! — прошипела графиня, сверкая очами. — А теперь слушайте внимательно, и молитесь, если оплошаете!
Верзилы подобрались, распрямили плечи.
Знали — хозяйка зря гневаться не будет.
— Вашими бы устами, матушка… — начал было второй, но графиня оборвала:
— Платонова нужно убрать. Да не абы как, чтоб помучился, тварь, как Иуда на осине!
Молодцы переглянулись. Тот, что поглупее, брякнул:
— Так его ж вроде выгнали из княжества. Как выйдет за городскую стену, так долго и не проживёт. Бздыхи всё одно его найдут и прикончат.
— Нет уж! — отрезала Лидия.
— Так просто он не отделается. Пусть кричит, пока горло не сорвёт. И ещё одно скажу, магический дар у него пробудился. Видела самолично. Теперь осторожнее надо быть.
— Это как же? — насторожился второй слуга.
Графина прищурилась недобро:
— А вот как. Подловить его где в глуши, да так, чтоб и пикнуть не успел, выродок. Все косточки переломать, ребро за ребром. Не мне вас учить, знаете, что делать.
Лица верзил посуровели, в глазах вспыхнули жестокие огоньки.
Госпожа хмыкнула удовлетворённо:
— Вот-вот, я на вас полагаюсь. И не забудьте напоследок — кастрировать его нужно. Пусть с собой в могилу заберёт, кобель!
Она сжала платок так, что пальцы побелели.
Ничего, Прохор, недолго тебе осталось воздухом дышать. Поквитаемся ещё, голубчик. За всё поквитаемся — и за дочку опозоренную, и за насмешки твои наглые!
Глава 3
Я покинул ратушу в сопровождении конвоя, щурясь от яркого солнца и вертя головой по сторонам.
На ступенях меня поджидал крепкий мужичок лет пятидесяти на вид с клочковатой бородой, в потрёпанной кожаной куртке. Завидев процессию, он просиял и бросился навстречу, размахивая чемоданом.
— Прохор Игнатьевич, барин мой ненаглядный! Живой! Слава богу!
Стражники ощетинились, преграждая ему путь, но я властно шагнул вперёд:
— Посторонитесь. Это мой слуга, Захар. Он отправится со мной.
Бойцы замялись, переглядываясь.
