Её пальцы начали плести в воздухе невидимый узор, а из прелестного рта вырвались слова активационного ключа заклинания.
По полу пещеры пробежала рябь, словно по водной глади, и камень начал медленно, неохотно расступаться. Сперва показалась тонкая прожилка серо-синего металла, отливающая глубоким мерцанием. Затем она стала расширяться, выступая из породы всё сильнее, пока наконец увесистый кусок Сумеречной стали не выскользнул из каменного плена.
— Восхитительно, — прошептала геомантка, разглядывая металл. — Такой чистый образец, без примесей…
Её пальцы едва заметно дрожали от напряжения, а по вискам стекали капельки пота, но в глазах горел неподдельный исследовательский интерес.
— Благодарю, — вежливо кивнул я и поднял находку.
Держа в руках добытый Реликт, я думал вот о чём.
Создание оружия требует куда больше усилий и расчётов, чем кажется на первый взгляд. Простой обоюдоострый меч весом 1.5 килограмма кроме времени и усилий потребует около 1.7 килограммов исходного металла.
Примерно 10–20%, в зависимости от мастерства кузнеца и используемых технологий, уйдёт на угар, заточку, шлифовку, полировку и формирование финальной геометрии клинка.
Для кузнецов и артефакторов каждый нагрев — потеря драгоценного металла, каждая операция требует точности и понимания тонкостей ремесла.
Моя же Оружейная трансмутация не знает подобных ограничений. Мне не нужно нагревать металл докрасна, не нужны часы обработки — достаточно прикосновения, чтобы материя мгновенно обрела нужную форму. Без окисления, без малейших потерь, с точностью, недоступной даже самым опытным мастерам.
Каждый мой клинок — это не просто оружие, это приговор местным технологиям. Мой Талант делает их ремесло устаревшим, их труд — бесполезным. И это даже не вопрос превосходства, а элементарная разница между ручным трудом и чудом.
Передо мной уже вырисовывался план превращения этой захудалой деревни в процветающий центр добычи и производства, но для начало следовало разобраться с сиюминутными задачами.
Борис встретил нас у входа.
Для того, чтоб не мешать разговору, он предупредительно отошёл шагов на десять. Его одежда была слегка забрызгана кровью, но сам охотник, кажется, не пострадал.
— Барин… — неловко начал он.
— Да?
Охотник прочистил горло и продолжил, от избытка чувств перейдя на «вы»:
— Простите меня, что сомневался поначалу. Думал, вы пришлый, городской, щегол. Неумелый и напыщенный. А тут вон как повернулось… Вы мне, считай, жизнь спасли — один бы я тут полёг… И не только мне.
