На полном ходу влетев в липкую грязь, которая не замерзала лишь благодаря дару девушки, он неловко колыхнулся, дёрнув руками, и тут же осел с влажным шлепком. Экономный удар глефы разрубил его голову, словно студень, не встретив никакого сопротивления.
А новый враг уже взвился в воздухе, стремясь перепрыгнуть опасный участок.
— Огонь! — гаркнул я, мгновенно приседая.
Над головой грохнул выстрел, и следующий монстр отлетел назад с дырой в черепе. Меткость не подвела охотника.
Врагов оказалось больше, чем засёк неизвестный помощник.
Возможно, часть скрыли от его взгляда густые лесные кроны елей и сосен, а, возможно, свежее подкрепление пришло на шум новой стрельбы. Среди них имелись и животные, и когда-то люди, пропавшие в этих чащобах.
Твари лезли и лезли, карабкаясь по трупам собратьев, но узкий проход не позволял им навалиться всем скопом. Я работал глефой, как косой, встречая каждого противника то рубящим взмахом, то колющим ударом. Если лезвие из Сумеречной стали вонзалось в голову, достаточно было мимолётного усилия, чтобы рассечь её надвое.
Руки будто жили своей жизнью, нанося и парируя удары с отточенной веками точностью. После боя за это придётся заплатить диким истощением."
"Сзади методично бухало ружьё Бориса. Охотник стрелял редко, но метко, снимая особенно прытких или пытающихся перепрыгнуть западню. Пару раз он спас меня от слишком шустрых уродцев, за что я был ему премного благодарен.
Хорошо себя показала и Василиса. Поначалу я боялся, что неопытная девчонка растеряется и начнёт делать глупости.
Но куда там! Едва первый монстр ступил в грязь, как почва вокруг вдруг стала зыбкой и влажной. Враги намертво увязали в коварной трясине. Земля превратилась в верного союзника, повинуясь малейшему жесту хрупкой девичьей руки.
Беспощадно и неумолимо мы отправляли Бездушных на покой. Сумеречная сталь в моих руках пела от восторга, легко находя бреши в обороне врагов. Магия, пусть и скудная, придавала глефе дополнительную мощь, заставляя раны дымиться и плохо затягиваться.
Последний противник попытался подставить своего убитого собрата под мой удар, но глефа наискосок рассекла чужой корпус без всяких усилий, а затем достало и хитрого Трухляка. Тот покачнулся и развалился на две половины. Добивающий удар в голову поставил точку.
Всё.
Я медленно выпрямился, возвращая дыхание в норму. Окинул взглядом импровизированное поле боя, заваленное растерзанными телами. Прикинул свои ощущения. Вроде бы цел, если не считать пострадавшей куртки.
