Или недооценила местную элиту. Учредители Игр в нашей «сотке» по сравнению с ними смешные карапузы в детской песочнице.
Длинный гудок. Если я его отвлекла, извинюсь, в любом случае он поможет.
— Слушаю, — отвечает женский голос на родном языке, и меня на секунду охватывает паника.
Женщина? Что она там делает? Я не интересуюсь этой стороной жизни моего биологического отца, но признаю, что она есть. Он слишком интересный мужчина.
— Здравствуйте, — справляюсь с паникой и стараюсь, чтобы голос не дрожал, — я могу поговорить с Сергеем Дементьевичем?
— Кто его спрашивает? — голос в трубке звучит слишком сурово и официально, и паника накрывает новой волной.
— Это... Это его дочь, — лихорадочно облизываю сухие губы. — Простите, могу я узнать, с кем говорю?
— Дежурный врач приемного покоя областной клинической больницы. Ваш отец попал в ДТП, сейчас он в операционной. Назовитесь, пожалуйста, я должна зафиксировать ваш звонок для полиции.
На автомате диктую свои имя, фамилию и отчество, а сердце в груди разрывается на части.
— Доктор, скажите, что с ним? — кричу в трубку, перекладывая телефон от уха к уху, чтобы не слезы не затекали на экран. Но в ответ слышу лишь уклончивое:
— Мы делаем все, что можем. Будем надеяться на лучшее.
Помертвевшим голосом выдавливаю из себя благодарность и сползаю по стенке на пол. Меня буквально прорывает. Слезы текут и текут, как будто внутри меня начал таять ледник, и теперь я тону в непрекращающихся потоках воды.
— Ты не можешь умереть, слышишь? — шепчу, слизывая с губ соленые капли.
Кликаю на аватарку и увеличиваю на экране фото. Такой же, каким я его видела в последний раз — прямой нос, поджатые губы, колючий взгляд. Но глаза нечужие, разве могут быть чужими глаза, которые каждый день смотрят на меня из зеркала?
И неужели тот раз был действительно последним?
Нет, так не может быть. Мотаю головой, отчего со щек срываются соленые брызги и разлетаются по сторонам. Он не может меня бросить. Снова...
И дело совсем не в деньгах, сейчас я о них вообще не думаю.
Просто я не успела сказать ему, как я рада, что это он, а не тот второй, Илья. И тем более, что не Топольский. Но не из-за мамы, а из-за того, что он именно такой. Джеймс Бонд.
А еще я им горжусь.
От одной только мысли, что я могу больше никогда его не увидеть, хочется кричать. Закусываю кисть и реву в голос, некрасиво завывая и хлюпая носом в согнутые колени.
Он так старался завоевать мое доверие. Он так хотел быть нужным, не понимая, что он и так мне нужен.
