Я слишком рассеянная и всегда теряюсь, когда надо что-то быстро посчитать. С другой стороны, там же кассовый аппарат сам все считает.
Так может рискнуть?
— Смотри, — толкает меня в бок Оливка, — смотри, кто у нас первый в рейтинге.
Поднимаюсь взглядом по списку фамилий, и рот сам собой приоткрывается. Первой идет Нора Миллс, у которой закрыты все триместры в этом году. Весь первый курс.
— А мы ее жалели, дуры. Ты только глянь на нее, — шипит Оливия в самое ухо. Окидываю взглядом собравшихся перед экраном и вижу Нору.
Она впилась взглядом в таблицу, а на лице написано нескрываемое выражение торжества и превосходства.
Такой контраст с недавней бледностью и понурыми плечами!
Но буквально сразу перед глазами встает она же, стоящая на коленях перед Коннором и еще четырьмя парнями со спущенными штанами, и содержимое желудка подкатывается к горлу.
— Пойдем, — тяну Оливку из холла, сглатывая и прогоняя тошноту.
— Классно, что тут скажешь, — бубнит она, — так бы предупреждали, что тем, кто отсасывает, сразу все зачтется.
— Все не так, Оль, — говорю, задумчиво кусая губы.
— А как? В универе фактически узаконена проституция! — возмущенно говорит она.
— Уверена, что нет. И уверена, что руководство универа не в курсе, — осторожно выдаю каждое слово, потому что слишком мучительны ответы, которые лежат на поверхности.
— А как тогда это все объяснить? Почему этой давалке закрыли оплату всего учебного года?
— Тем, что есть другой «прайс», по которому засчитываются баллы.
Там другие услуги. Они могут быть разные. Нора согласилась подчиняться Коннору, понимаешь? Она выполняет все, что он скажет. И за это он оплатил ей год учебы.
Оливка разворачивается и прикрывает ладошками рот.
— О, боже. Откуда ты знаешь, Мари? И откуда ты знаешь, что руководство ни при чем?"
"— Там, где я училась, тоже такое было, Оль. Это называлось Игрой. На игроков делали ставки, учредители выигрывали огромные суммы. Игрок тоже зарабатывал. Только там было более лайтово, чем здесь.
И ни владельцы, ни учителя лицея не знали об Игре.
— Правда? — глаза подруги расширяются от удивления. — Ты никогда не рассказывала.
— Не успела, — делано пожимаю плечами.
— Но ты же знала? — не отстает она. — Ты тоже делала ставки?
— Нет, Оля, но у нас все студенты знали об Игре, — уверенно лгу, не хочу признаваться, что была игроком. Потому что слишком близко я подобралась к разгадке. Но пока не хочу, чтобы она тоже догадалась.
