Только он не смотрит. Украдкой выглядываю из-за плеча Саймона — он с остервенением лупит ногой по мячу. Даже не смотрит в мою сторону.
— Побежали, — тяну парня за локоть, — мне еще на завтра презентацию готовить.
Он гладит мою руку, но я уже вырываюсь вперед. Саймон бежит рядом, а мне так обидно, что слезы закипают.
Это теперь так с каждым парнем будет? Я всех буду сравнивать с Никитой?
С ним все было по-другому. Другие губы — не мягкие и мокрые, а сухие и горячие. Сминающие и обжигающие. И поцелуи другие.
Глубокие, выбивающие воздух. Дразнящие. От которых слабеют ноги и мутнеет сознание.
Почему я все время о нем вспоминаю, как только рядом кто-то появляется?
Я до сих пор девственница, за все это время мне не понравился ни один парень. Я ни с кем не встречалась, даже ни с кем больше не целовалась. И причина везде одна.
Они все — не Никита.
Но ведь ему это не нужно, ему все равно. Тогда почему я до сих пор отказываю всем, кому нравлюсь?
Ускоряюсь, встречный ветерок высушивает выступившую на глазах влагу.
Пробегаем два круга и останавливаемся восстановить дыхание. Преодолевая неловкость, поднимаю глаза. Мы друзья, я не перестану общаться с Саймоном из-за одного глупого поцелуя.
— Это правда, что баллы можно получать не только за отработки? — спрашиваю у парня. — Ты что-нибудь об этом слышал?
Мне очень хочется, чтобы Саймон опроверг слова Оливки, но он лишь поджимает губы.
— Откуда ты знаешь?
— Нора, — говорю вместо ответа, глядя в упор, — она в этом участвует?
— Мари, — Саймон берет меня за руку, — давай ты не будешь в это лезть?
— То есть, я не ошиблась, ты в курсе, — тяну руку, но он не отпускает.
А ладони у него тоже мягкие, как и губы.
Почему так? Хочется дать самой себе пинка. Он приятный парень, это у меня проблемы. Большие, прямо огромные.
— Просто слышал, как и все, — Саймон не спускает с меня внимательного взгляда, а мне становится не по себе.
— Почему все слышали кроме меня? — раздраженно дергаю руку.
— Слухи это всего лишь слухи.
— Я видела своими глазами.
— Что ты видела, Мари? Мы не всегда видим то, что есть на самом деле.
— Насилие как на него не смотри, останется насилием.
— Ты уверена, что там было насилие? — Саймон начинает терять терпение.
— Когда одна девушка делает в туалете минет пяти парням, и потом ее рвет на глазах у всех, ты не считаешь это изнасилованием? — злюсь я.
— Полный прайс, — негромко говорит Саймон, подходя почти вплотную.
— Что? — непонимающе трясу головой.
