Наверное прогуляйся мы так по Лондону, точно привлекли бы внимание. Я в белом платье и в кедах, Никита в рубашке, дорогих брюках и тоже в кедах.
А так, здесь таких как мы сотни пар. Мы то и дело натыкаемся на молодоженов самого разного калибра. От прячущихся в арендованных лимузинах до гуляющих за руки, как мы с Никитой.
Из ресторана выбираемся на аллею Стрип и проходим ее из одного конца в другой и обратно. Осматриваем все, что попадается по дороге, единственное, от чего я отказываюсь, это аттракционы.
Никита пробует уломать меня на «американские горки», но я решительно упираюсь.
Адреналина в моей жизни было более чем достаточно, особенно в последние месяцы. Может когда-нибудь потом...
Зато едва дожидаюсь, пока мы добираемся до «Хай Роллера». И когда оказываемся в кабине-капсуле, похожей на космический корабль, я не сдерживаюсь и бросаюсь Никите на шею.
— Как хорошо, Ник, — восклицаю, захлебываясь от восторга, — как хорошо, что это все не по-настоящему!
Мышцы под ладонями каменеют, я ощущаю как воздух искрит от напряжения.
— Почему? — слышу хриплое. В ответ шепчу в самое ухо:
— Потому что тогда бы я умерла от счастья.
Ник ничего не отвечает, но когда я хочу отстраниться, не отпускает. Разворачивает лицом к стеклу кабины, сам прижимается к спине.
Запрокидываю руку назад, обнимаю его за шею.
— Я все равно очень счастлива, Никита. Ты даже не представляешь. Как хорошо, что ты придумал сыграть в свадьбу!
Он молчит, только дышит глубоко и неровно.
И лишь когда поднимаемся почти на самую высоту, заговаривает, зарываясь лицом в мои волосы:
— Ты знаешь, что это самое высокое колесо обозрения в мире?
Прижимается крепче, я спиной чувствую его твердеющую эрекцию. Бабочки внизу живота трепыхаются как ненормальные, кончики пальцев немеют, колени подгибаются.
— Знаю, — шумно сглатываю, — сто шестьдесят восемь метров.
— Как насчет поцеловаться в самой высокой точке? — его негромкий голос пробирает до мурашек.
Проворачиваюсь в кольце рук на сто восемьдесят градусов.
Обхватываю лицо Никиты ладонями и шепчу в самые губы.
— Горько!
Мы целуемся весь полный оборот колеса, не прерываясь даже когда в легких заканчивается кислород. И в этот момент я отчетливо понимаю, как я его люблю.
Несмотря ни на что. И мне все равно какой он, как он жил и что делал.
Я просто люблю. Больше жизни."
"— Тебе точно здесь нравится? — спрашивает Никита, я уже сбилась со счета в какой раз.
