Он даже стихи мне читал, представляешь!
Я по-прежнему считаю Райли ублюдком, и его увлечение поэзией на мое мнение никак не влияет. Уверена, не будь он прикован к больничной койке, давно бы нашел себе забаву повеселее чем умные разговоры с моей подругой.
Но глядя на сияющие глаза Оливки сказать ей об этом у меня не хватает духу. Остается надеяться, что Райли проваляется в больнице как можно дольше. Тогда есть шанс, что Оле это все надоест раньше, чем он поправится.
После лекций ломаю голову, как ненадолго избавиться от контроля Топольского.
Мне нужно всего несколько минут. Я только скажу то, что должна сказать, и все. Но Никиту сегодня как назло будто суперклеем приклеили. Причем, сегодня никого из учредителей в универе нет, даже Коннора не видно.
Ник даже в библиотеку со мной и Оливкой потащился. Развалился в кресле и спал, пока мы искали нужный материал. Проснулся, только когда на тренировку пора было.
Перед входом в раздевалку беру его за локоть и заглядываю в глаза.
— Никит, я в туалет хочу. Ты иди, я тебя догоню.
— Я тебя подожду, — невозмутимо говорит Топольский, но тут его отвлекает Джас, и я забегаю в женский туалет.
Сижу там пока в коридоре не стихают голоса, осторожно выглядываю. И бегу к тренажерному залу. Я видела, как он туда ехал, надеюсь, он сейчас там.
Так и есть. Улегся на тренажер, собрался лежа выжимать штангу. Как раз то, что нужно.
Подхожу к тренажеру, прижимаю ладонями руки Демьяна к штанге и наклоняюсь к самому лицу.
— Я так понимаю, ты решил больше не прятаться? Давно пора, эти игры слишком затянулись.
Он смотрит на меня немигающим взглядом, выдергивает из-под ладоней сначала одну, потом вторую руку.
— Не понимаю, о чем ты.
— Хватит, Демон, — шиплю как дикая кошка, — это уже не смешно. — Зачем ты меня сталкеришь? С какой целью? Что тебе от меня нужно? Только не ври, что это не ты. И не говори, что ты мой друг.
Демьян больше не отпирается. Смотрит снизу вверх, упираясь руками в штангу.
— А это не так? — ухмыляется мне в лицо. — Я думал, мы с тобой подружились.
"
"— Не так. У тебя кажется есть любимая девушка? Вот за ней и следи, а меня оставь в покое.
Его лицо меняется на глазах, делается злым, во взгляде появляется стальной блеск.
— Моя девушка тебя не касается, Маша. А теперь иди, ты мне мешаешь.
Наклоняюсь почти к самому уху.
— Не смей его трогать, слышишь?
Крепкие пальцы хватают за шею и тянут вниз, наши лица почти соприкасаются.
— А если я тебя сейчас поцелую, что ты скажешь?
И резко отпускает.
