Давид помог, но не настолько, чтобы решать за меня. Даже если у нас одинаковые мысли, я не пацан, чтобы терпеть подобные разговоры.
Да, ситуация патовая. И потом ото всех прилетит, если узнают, что мы с красивой уже успели сделать. И что ещё хочется провернуть в своих фантазиях. Но с этим буду разбираться я один.
И ответственность моя.
– А ты перестань херню творить, - дядя вздыхает, на фоне щелкает зажигалка. – Я не собираюсь вытаскивать вас завтра из-под дула пистолета. А Олег пристрелит, не посмотрит ни на что.
Эта девчонка стоит больше, чем все его дети вместе взятые. Дураки же те, кто сыновей хочет, если теперь так мир устроен.
– Ты это главное не озвучивай своей девчонке. А я со своей разберусь.
Сжимаю челюсть, мышцы напрягаются. Зря я это сказал, не вовремя. Карина не «моя» и такой не будет, это решенный вопрос. Не смотря на мой статус и возможности, Давид прав. Карина в мире её отчима значит намного больше нас с братом.
Захожу в дом и отдаю телефон брату до того, как дядя продолжит ебать мозги.
У него Новый год с любимой, а он решил нас поучать. Пусть тогда не я слушаю лекции, которые ничего не значат.
В крови же делать так, как хочется.
– Опять на кухне крутишься? – усмехаясь, находя красивую. Падаю на кресло, смотрю, как ставит чайник. – Был уверен, что сбежишь наверх.
– Здесь нечем заняться. Поэтому, да, кручусь. Если бы мне кто-то дал телефон…
– И зачем тебе?
– Хоть любимые книги почитаю. Как искать автора я уже знаю, так что… Не дашь, да?
– Не дам. Считай это отдыхом от интернета.
Мне кофе тоже сделай.
– А «пожалуйста»? – встречаемся взглядами, и Карина сразу вздыхает. Своенравная, но я тоже поблажек не допускаю. – Ясно. На «спасибо» я хоть могу рассчитывать?
– Нарываешь, красивая. По грани ходишь.
– А что ещё мне остается? Свыкаться с новым образом смиренной и молчаливой? Или ты меня сейчас начнешь учить, как нужно себя вести с мужчиной?
– Могу и сейчас.
Угроза, она же предложение, сама срывается. Поднимаюсь на ноги, приближаюсь к красивой. Не умеет держать язык за зубами, вовремя сжимать свои красивые губы.
Дразнит, разжигает огонь внутри.
Как со зверем играется, а я срываюсь. Готов и цапнуть, и показать, как не нужно себя с голодным мужиком вести. И во что это может вылиться, если тормоза откажут.
Карина жмется к столику, пока я наступаю. Не оставляю между нами пространства, обхватываю за тонкую талию. Дергаю на себя, чувствуя, как пульс частит.
– Так что? – не отрываю взгляда, наклоняюсь. Почти касаюсь губами.
