Ох, сколько их возникает в мечтах.
Бросаю мимолетный взгляд на пах мужчины, не могу удержаться. И Клаус, конечно же, всё замечает. Усмехается, проводит ладонью по бедру, приглашая.
Но я мотаю головой, не готова ещё. Хотя звучит дико соблазнительно, порочно. Всё попробовать с Клаусом и Ником, каждую грань чувств изучить. Хочется, чтобы мужчины стали первыми во всем. Не оставили другим ничего.
– Никакого секса, - произношу уверенно, голос почти не дрожит. – Я просто задумалась. О будущем.
– О-па! – Клаус заинтересованно подается ко мне, ловит мой подбородок.
– И что там, в будущем? Что уже надумала себе, красивая?
– Ничего. Ничего не надумала, ничего не жду. Просто пытаюсь понять, как всё будет. Что вы сделаете. И… У меня всего один вопрос, он ничего не поменяет, мы продолжим… Я просто хочу знать, понимаете…
Задыхаюсь словами, всё беспокойство сейчас льется из меня. Торопливыми фразами, заиканием. Страшно услышать ответ, страшнее услышать ложь.
Неизвестность намного хуже, чем заранее ждать своей казни.
Будет куда лучше, если я сразу всё узнаю. Сорву, как старый пластырь с раны. Освобожу себя от ненужной пытки.
Быть свободной – это быть смелой.
И сейчас я хочу быть именно такой:
– Когда наступит утро, закончится буря… Я хочу знать, что со мной будет, что вы сделаете. Вы меня отвезете к братьям и притворитесь, что ничего не было между нами?
– Красивая…
– Я хочу правду, Ник. Правду. Это все, чего я прощу.
Кто бы только знал, что правдой мужчины умеют делать настолько больно.
Ник и Клаус делают худшее, что могут в этой ситуации.
Молчат. Не спешат меня убежать в чем-то, не оправдываются и не дарят надежды. Позволяют мертвенной тишине окутать нас.
В камине трещит дерево, догорая. Как и моя вера в то, что что-то можно изменить, получить счастливый финал. Хуже всего – быть правой. Не ошибиться в том, что это просто ночь.
Никакого будущего не предусмотрено. Да и чего я вообще ожидала, позволяя двум мужчинам касаться меня? Что они воспылают ко мне любовью, решат защитить?
Глупая, глупая Карина.
Не надеялась на это, не позволяла себе такого. Но где-то в глубине души, в закромах, куда даже саму себя не пускала, пряталась надежда. Горькая, убийственная надежда. Что эти мужчины захотят защитить меня, спасти от будущего. Что не только я схожу с ума от нашей близости, не у одной меня голова кругом и все принципы рушатся.
Я поднимаюсь на ноги, и в этот раз никто меня не останавливает. Мужчины не говорят, не тянут ко мне свои руки. Не улыбаются больше.
