Он прозвучал слишком яростно, слишком агрессивно.
«Узнаю отца», — услышал я в мыслях усмешку Эмиля.
Да, он был прав. Наш отец пришел в себя и явно был не в духе. А еще не в восторге от Эли, которая старалась не показывать свой страх.
«Только бы он ничего не сделал Максу и Эмилю…» — пронеслись ее обрывочные мысли, заставляя меня внутренне вздрогнуть.
Я все еще не мог привыкнуть к тому, что могу читать мысли Эли. Но больше всего меня удивило то, что она так искренне за нас беспокоилась. Выходит, мы ей не были безразличны?
— Отвечай на мой вопрос! — вновь обратился к Эле отец, сузив свои потемневшие глаза.
— Почему ты все еще здесь?
— Отец! — не выдержал я, обращая внимание отца на себя.
— Я не к тебе обращаюсь, сын, — звон металла в голосе отца не сулила нам достижения скорого взаимопонимания. — Я обращаюсь к той, что ослушалась моего слова! Я велел ей убраться, пока мое терпение не лопнуло…
— Я обращаюсь к тебе, — не отставал я, желая защитить Элю от его нападок. — Что бы ты себе не надумал, эта девушка ни в чем не виновата! Она спасла нашу сделку.
— Она обвела меня вокруг пальца! Подмешала какое-то пойло мне в чай, устроила цирковое представление… Я не собирался одобрять партнерство со шведами, они не вызывают у меня доверия!
Ах вот оно что… Наш отец вновь реши закрыться в своей скорлупе и не казать из нее носа. Сколько раз мы обсуждали то, что нельзя вести бизнес, не заводя себе новых друзей и бизнес-партнеров. Это рано или поздно приведет к тому, что наша фирма перестанет приносить желаемую прибыль.
Мы с братом желали большего. Наших амбиций хватило бы на целую стаю, а то и две!
— Да у тебя даже собственные сыновья под подозрением, — заметил Эмиль, вставая по другую сторону от Эли. — Хоть раз в жизни просто оставь кого-то в покое. Можешь даже не говорить ей спасибо.
— Ах ты щенок! — ноздри отца широко раздувались от ярости, лицо стало красным. — Какого черта вы вообще связались с этой девчонкой? Вы забыли, как из-за подобной ей мы уже попали в беду? Забыли о ваших двух братьях, чьи кости навсегда зарыты в темном лесу близ Новгорода?!
Я понимал отца, понимал, как ему было больно, но… Нам с братом надоело жить этой болью, надоело лелеять в себе только месть и обиду.
Нам хотелось жить не ради того, чтобы поквитаться с врагами, нам хотелось просто жить.
— Мы никогда не забывали. Ни о Дэне, ни о Косте. Это ты забыл о том, что у тебя осталось еще двое живых сыновей, — произнес я устало, покачав головой.
