Кажется, Эля — не человек. Она волчица…
Стоило Эмилю произнести эти слова, как мои виски прострелила новая вспышка боли, и я, громко вскрикнув, просто потеряла сознание…
***Эмиль
Мы с Максом сразу замолчали, едва услышали негромкий грохот за дверью.
— Что такое? — брат бросил на меня удивленный взгляд, прежде чем выбежать из комнаты.
Я кинулся за ним следом.
Эля, конечно же, эта маленькая шустрая девочка решила подслушать наш разговор. Как я сразу не почувствовал ее? Она умела красться так тихо, что даже мы, опытные волки, не заметили ее приближения и присутствия.
Хотя, чему я теперь удивляюсь? Эля — волчица, быть по-другому не может…
— Эля? Эля, девочка, ты меня слышишь?! — Макс затряс ее за плечи, от чего голова Эли безвольно запрокинулась назад. — Черт, кажется, она без сознания…
— Дай ее сюда, — я отодвинул Макса в сторону и сгреб в свои объятия, намереваясь отнести на свежий воздух. — Если в ее жилах течет волчья кровь, то это поможет, ты же знаешь, Макс.
Макс ничего не ответил, лишь молча махнул рукой, мол, разве есть варианты?
Всю дорогу до террасы я прижимал худенькое тело Эли к своей груди и думал только о том, чтобы она поскорее пришла в себя.
Возле дома был небольшой летний домик с полузакрытой верандой, на которой была установлена широкая деревянная кровать с балдахином из невесомой, белой органзы — я уложил Элю поверх мягкого покрывала и попросил Макса открыть два единственных закрытых панорамных окна, чтобы проникло больше воздуха. Обычно это помогало придти в себя.
— Ты уверен, что не нужно вызвать врача?
— Макс, разве доктора могут помочь волкам?
— Эмиль, я не думаю, что Эля — волчица…
— Здесь не нужно думать, брат, нужно просто чувствовать, — я погладил Элю по растрепанным волосам, поражаясь тому, как, должно быть, смешно выгляжу со стороны — как неопытный, запечатленный в самку волчонок.
Эта девчонка что-то перевернула в моей душе, зацепила меня с самого первого дня. Возможно, мне нужно было попробовать ее на вкус, чтобы перестать о ней думать, чтобы отогнать от себя наваждение.
Именно поэтому я и решил применить к Эле убеждение, чтобы как следует насладиться ее юным телом и, наконец-то, обрести покой в душе.
Чтобы вновь стать тем Эмилем, для которого нет ничего важнее его собственной свободы, которого мало заботит мнение окружающих.
— М-м-м… — промычала Эля с закрытыми глазами и пошевелила рукой.
— Тише, тише, девочка, — Макс присел рядом с ней и дотронулся до ее бледной щеки.
