Мое сердце пропустило удар. Ну вот и все, дядя приказал спуститься вниз ровно в восемь.
Я открыла глаза и еще раз взглянула на себя. Темные волосы мягкой волной обрамляли мое загорелое лицо, в больших зеленых глазах сейчас не читалось ничего, кроме испуга.
Так и есть — мне было страшно.
Я разгладила подол сарафана, сделала глубокий вдох, словно собиралась нырнуть под самую воду, и вышла из комнаты.
Когда я спустилась вниз, дядя уже стоял у окна, высматривая кого-то вдали. Почему кого-то? Я, конечно же, знала, кого он там хотел увидеть.
— Без моего разрешения не разговаривать! — кинул дядя Паша через плечо и обернувшись добавил: — И только попробуй выкинуть что-нибудь, я тебя…
Он не успел договорить, потому что в этот момент позвонили в уличные ворота.
— Петрович, открывай! — попросил охранника дядя по громкой связи, а сам в это время бросился к стулу, на котором висел его потрепанный пиджак.
К моему удивлению, мне вдруг стало… все равно, что со мной будет. Наверное, точка невозврата была пройдена, и я окончательно смирилась со своей участью…
Я посмотрела под ноги, заметив, как маленький паучок быстро-быстро перебирает ножками и пытается добежать до укромного местечка, чтобы спрятаться.
Даже у него было больше свободы, чем у меня. Я так увлеклась наблюдением за бедным насекомым и своими мыслями, что не заметила, как в гостиную вошли дядя и его старый знакомый.
— Эля! — окликнул меня дядя Паша, от чего, я резко подняла голову и… столкнулась с ледяным взглядом светло-серых глаз, что смотрели на меня с интересом и усмешкой.
Старый знакомый дяди оказался далеко не мерзким стариком, как я представляла в своих мыслях. Это был молодой мужчина лет тридцати с очень красивой внешностью и фигурой. Его каштановые волосы были подстрижены по последней моде, а сам он был одет в шикарный синий костюм, так явно выделявшийся на фоне потрепанного убранства дядиного дома.
Этот человек вызывал восхищение и симпатию, даже несмотря на чересчур пронизывающий и высокомерный взгляд. Казалось, он прожигал им всех насквозь.
— Да-а? — пролепетала я едва слышно, не в силах отвести взгляда и чувствуя, как начинают гореть щеки.
— Поедешь с Максимом Олеговичем. Мы уже обо всем договорились, правда? — дядя заискивающе обратился к своему знакомому, у которого, как мне показалось, от его слов напряглась челюсть.
— А ты не меняешься, — только усмехнулся он и добавил уже жестче: — Перевод будет утром.
Лицо дяди Паши просияло так, словно ему сообщили о выигрыше джек-пота.
