— Сотник Врангель был арестован за попытку ударить генерала Самсонова.
— Надеюсь, не просто так?
— Он требовал от генерала атаковать японцев, но тот не посчитал это возможным. Неуважение к старшим по званию не должно оставаться без ответа.
— Но мы же знаем, что атака со стороны Самсонова была вполне возможна. Мы ждали, мы бы поддержали…
Полковник не договорил, но и так от репутации командира конной бригады остались одни ошметки. Сакральная жертва, чтобы показать серьезность намерений. В разговоре повисла тяжелая пауза, и Огинский легко представил, что будет, если Макаров продолжит.
А ведь такой, как он, не будет стесняться и в лоб скажет, что думает об армии, где у труса все хорошо, а единственного, кто говорит правду, задерживают для разбирательств.
— Согласен, — сжал зубы Куропаткин. — С такой точки зрения эмоции сотника выглядят вполне понятно. Думаю, я могу пойти вам навстречу и отменить наказание.
— А поезд? — полковник Макаров совершенно не собирался знать меру. — И прикрепленные к нему люди?
— Поезд был задержан для усиления обороны города.
— На время?
И снова тяжелая пауза. На этот раз Огинский еще лучше почувствовал предложенный Макаровым выбор. Либо ему вернут его людей и технику, либо он поднимет вопрос, а насколько задержанный поезд ему помешал. Или вообще не дал победить: при желании и умении любую мелочь ведь можно извратить, придав значимость, которой у нее нет и не может быть. Впрочем, подобные мелочи были бы достойны разве что слухов, если бы не собравшиеся репортеры и скорые гости из столицы.
При них даже сомнений ни у кого не должно возникнуть, что главнокомандующий держит ситуацию под контролем.
И кто после такой разделки Куропаткина будет еще говорить, что Макаров — прямолинейный вояка, которому плевать на политику? С другой стороны… Огинский оценил разговор, как учил его отец, на более высоком уровне. Что получил полковник, что отдал — и выходило, что все возможные политические аргументы он только что без зазрения совести обменял на своих людей и силу для будущих сражений.
Действительно, немного по-рыцарски.
Лично Огинский так бы никогда не поступил. И Куропаткин тоже. С другой стороны, России нужны и такие командиры. Политики будут решать, что стране сейчас важнее, победы или поражения, а такие вот солдатские генералы будут давать им возможность выбирать."
"— Вячеслав Григорьевич… — Куропаткин тоже правильно оценил ситуацию и даже улыбнулся. — Конечно, на время.
