— Провода хватает?
— Благодаря взятым у японцев катушкам даже с запасом!
Я кивнул и продолжил следить за схваткой, которая постепенно все больше задыхалась, и в этом не было ничего удивительного. Японцы хотели давить, но наша более мощная и подвижная батарея нарушила им все планы. Еще и полки, до которых я успел добраться, один за другим от попыток прорыва переходили к позиционной обороне, цементируя остальные позиции. Потери… Потери были, и их было много, но и японцы в этот день умылись кровью.
— Господин полковник! — Мелехов не выдержал и подъехал ко мне лично, в очередной раз требуя отправить его в бой.
— Позиции готовы?
— Три километра укреплений вырыли! Японцев уже отвели еще дальше в тыл! Мы готовы!
— Готовы? — я задумался. Действительно, как бы не перегорели все. — Тогда я начну отводить полки с передовой, с вас же… Офицеры чтобы все не разбрелись, а заняли новые позиции. И прикрытие! Нам ведь не только людей нужно достать, но и все припасы утащить.
— Так… Может, ночью? — немного смутился Мелехов.
— Враг отойдет, и мы спокойно займем новые позиции.
— Не будет отхода, — я покачал головой, и еще раз бросил взгляд в сторону японцев. — В темноте интенсивность боев упадет, но ничего не прекратится.
Мелехов в итоге мне так и не поверил: спорить не стал, но не могло уложиться у него в голове, что кто-то будет сражаться в полной темноте. А японцы действительно продолжали давить… К счастью, благодаря связи у нас была возможность поддерживать друг друга и выбирать лучший момент для отхода на новые позиции.
У меня даже получилось выделить несколько минут, чтобы заглянуть к раненым, ожидавшим возвращения санитарного поезда.
— Вячеслав Григорьевич, а вас тут ждут, — прямо на входе подхватил меня под руку Слащев.
Я думал, что понадобился по медицинским вопросам, и уже хотел было вывернуться, все же не время, но, как оказалось, со мной хотел поговорить вовсе не доктор.
— Полковник… — хриплый голос звучал словно наждачка, но я все равно его узнал.
— Ваше превосходительство, — ответил я генерал-майору Одишелидзе, не удержавшись от усмешки.
"
"— Чин надо было подтвердить делом, но у меня не вышло, — глаза моего недавного противника выглядели тускло и безжизненно. — Спасибо, что не дали превратить мое поражение в разгром, и еще… Я просил вас позвать, чтобы рассказать, как именно шел бой. Возможно, понимание моих ошибок позволит вам уберечь побольше людей.
Одишелидзе закашлялся: его явно мутило, но он все равно собирался довести дело до конца.
