Будем пробовать?
Я задумался. С одной стороны, все логично: армия Ноги ушла дальше, Цзиньчжоу считается тылом, тут нет смысла держать слишком много солдат…
— Через несколько минут начнется отлив, я готов повести свою роту в обход по отмели, — выдохнул Хорунженков.
— Мы прикроем, — закивал Врангель.
— Можно, чтобы наверняка отвлечь внимание, показаться перед японцами основными силами, — дополнил план Мелехов. — В нужный момент, конечно.
— Полковник? — Шереметев просто посмотрел на меня.
— Давайте подождем и получше осмотримся, — я все-таки не смог перебороть ощущение надвигающейся ошибки.
Я никак не мог осознать, что именно, но точно что-то ускользало из виду.
— Момент упустим! — Врангель не выдержал и повысил голос. — Да еще такой! Да если мы одним полком зажмем японцев, если потом выстоим, а гарнизон Порт-Артура ударит им в тыл, да мы тут решим судьбу войны! Полковник, пожалуйста, вы же никогда не праздновали труса!
Последний удар был ниже пояса, но все остальные слова барона оказались очень правильными.
Пусть и совсем не так, как тот думал… Ради чего мы будем рисковать? Чтобы понадеяться, что Стессель решит вывести войска из крепости и воспользуется возможностью прижать японцев к Цзиньчжоу? Да ни за что на свете такого не будет. А значит…
— Ждем, господа, — я обвел взглядом своих офицеров. — Ждем, следим за окрестностями, собираем информацию. Можете считать меня диктатором, но пока только так.
Я замолчал. Действительно, больше вслух сказать мне было нечего. Интуицию к делу не пришьешь.
Как и то, что я не верил в безалаберных японцев, пожалевших сил на оборону столь важной позиции.
* * *Петр Николаевич Врангель был в ярости.
Последние успехи, которые шли один за другим, словно превратили барона в хищного зверя. И, почуяв запах крови, он был готов рваться к врагу, не думая больше ни о чем. Наверно, если бы его командиром был кто угодно другой, Врангель бы уже не сдержался. Но Макаров… Этот слишком хорошо стрелял, не боялся осадить зарвавшихся коллег, а еще у него было чутье.
То, из-за которого раньше во главе армии могли поставить даже мальчишку, и потом этот мальчишка мог залить кровью половину Европы."
"Врангель лично отправился на одну из первых позиций к пластунам, чтобы попробовать найти, что же мог почувствовать полковник. В легкой рубашке было немного прохладно, но барон не обращал внимание на такие мелочи. Его взгляд скользил по укреплениям люнета, по хищным жалам пушек, прикрытых широкими плащами от утренней росы.
