Мистеру Уилсону было интересно, догадывался ли сам Крис о том, какую власть имел над Теодором.
– Так, что застыли? – вынырнув из своих мыслей, мистер Уилсон хлопнул в ладоши. – Итан, поднимай Марка на сцену. Переносимся в царство мертвых.
– Он назвал его «Тео»?.. – изумленно прошептал Марк следующему за ним Юте, и тот так же шокировано кивнул.
– И Теодор его не поправил, – вставила Джессика.
– Что происходит…
Мистер Уилсон усмехнулся. Видимо, не он один начал замечать.
Тем временем Кристофер с Теодором шли по коридору к закутку под лестницей.
Школа еще не до конца опустела, и оставшиеся ученики провожали их любопытными взглядами, но Теодору не было до этого дела. Все, что он чувствовал, – горячие пальцы Кристофера вокруг ладони, которую тот так и не отпустил. Когда он осмелел настолько, что прикасаться к Теодору для него стало нормой?"
"В любом случае, для Теодора это не было нормой. Сердце сбивалось с ритма, стоило Кристоферу коснуться его, и он не знал, сможет ли вообще когда-нибудь к этому привыкнуть.
То, сколько времени они стали проводить вместе с того момента, как Теодор извинился перед ним в библиотеке, то, насколько близки стали, – просто невообразимо.
И ведь Теодор так старательно держался от него подальше, только чтобы вся оборона рухнула с треском в тот миг, когда Кристофер улыбнулся ему. И каждая встреча с Кристофером проходила в диапазоне между эйфорией и страхом: Теодор так боялся, так боялся, что он узнает, каким-то неведомым образом догадается, и все разрушится так же быстро, как возникло.
Кристофер дожидался его после тренировок, чтобы порепетировать. Теодор ходил с ним на работу, сидя в уголке, когда тот был занят, и заучивая реплики, чтобы потом снова начать репетировать.
Они встречались каждый день, и Теодор понял, что для него это уже давно не просто дурацкие занятия, на которые ему когда-то было совсем плевать. Для него это нечто большее.
Ему нравилось быть рядом с Кристофером.
Слушать его рассуждения, смотреть на его улыбку, чувствовать его прикосновения. Но еще он опасался довериться этому, потому что не был уверен, что для Криса это тоже что-то особенное.
Потому что тот точно так же болтал с Ютой, шутил с Итаном, прикасался к Марку. Он просто был таким – открытым, добрый, отзывчивым. Упрямым, когда было нужно, гордым, со своими принципами, от которых не отступает ни под каким предлогом.
