Он ждал этой репетиции! Он хотел показать себя! И для него важна была ваша реакция, а вы… – от возмущения он не мог подобрать слов.
– Но он действительно был плох, – вставил Остин, невольно сжимаясь, когда Кристофер перевел на него раздраженный взгляд. – Ты не можешь с этим спорить!
– Да, Остин, он был плох, – внезапно вмешался мистер Уилсон, подходя ближе к Кристоферу и ободряюще сжимая его плечо. – Но он стал намного лучше. Я не хочу оправдывать его поступки по отношению к вам, но подумайте вот над чем: вы можете принять его в свой круг, помочь ему выступить, позволить ему сыграть и посмотреть, как изменится его отношение после.
А можете отказаться от этого. И посмотреть, каким станет его отношение сейчас.
Мистер Уилсон оглядел учеников, которые задумались над его словами.
– Но мы ему не нужны, – подал голос Итан."
"– Это не так, – вдруг сказал Кристофер. – Это… неправда. Вы нужны ему.
Учитель улыбнулся и хлопнул в ладоши, выводя всех из ступора.
– В любом случае, давайте продолжим репетицию.
А вы пока подумайте над моими словами и словами Криса. И если надумаете вернуть Теодора, сделаем это завтра!
Ребята приободрились, зашумели, забираясь на сцену, но Кристофер не разделял их воодушевления.
Он думал о Теодоре, и мысли эти были полны одновременно обиды, раздражения и какой-то странной тоски.
Он обижался на его слова. Раздражался из-за того, что тот ушел. Но почему тосковал? На это Кристофер ответить не мог. И, честно говоря, боялся искать ответ.
* * *Стоило Теодору войти в столовую, как он тут же наткнулся взглядом на Кристофера, сидящего с ребятами из кружка и лениво ковыряющегося в овощном рагу. Сердце предательски пропустило удар, и Теодор раздраженно цокнул и отвел взгляд.
Его мучила совесть за то, что он ушел из актового зала, но еще больше его мучила совесть за то, как он поступил с Кристофером. Эти чувства – муки совести – были ему совершенно незнакомы, а потому он страдал от них еще сильнее.
Он настолько привык к своей маске, за которую никому не позволял заглядывать всю свою жизнь, что, когда почувствовал, как она трескается и опадает перед ребятами – перед Кристофером, – испугался.
Он хотел, чтобы Кристофер держался от него подальше. Хотел, чтобы был так близко, как возможно. Он ненавидел это чувство беспомощности, беззащитности перед кем-то, потому что знал, что за ним следовало.
Расставание.
Разочарование.
Боль.
Теодор не хотел проходить через это снова.
