Они старались забыть о том, каким человеком был Теодор, но понадобилась всего одна ошибка, чтобы они вновь вспомнили.
Люди не меняются. Тем более такие, как Теодор.
Кристофер продолжил смотреть на него, на его растерянное лицо, обескураженный вид, будто его резко ударили под дых. Он не заметил реакции Теодора, когда они только вошли, потому что Теодор был последним. Удивился ли он, увидев все это? Или улыбнулся, потому что его цель была достигнута, а потом быстро спрятал улыбку за этой трогательной растерянностью? Может, на его лице было написано удовлетворение, может, страх или неверие.
Теперь узнать это было невозможно.
– Ладно, ребята, – глухо произнес мистер Уилсон, поднимаясь. Он побледнел, искорки надежды, которые подсвечивали его глаза все эти дни, потухли. Он вообще выглядел так, как будто вот-вот упадет в обморок, но продолжал держаться на ногах, стараясь не встречаться со своими учениками взглядом, чтобы они не увидели, насколько он раздавлен. – Давайте по домам. Я придумаю, что с этим можно сделать.
– Мистер Уилсон, это был не я, – умоляюще пробормотал Теодор, но у мистера Уилсона не было сил отреагировать на его слова, поэтому он просто прошел мимо.
Теодор повторял это снова и снова, каждому, кто выходил, но ребята только качали головами, глядя под ноги. Кто-то с трудом сдерживал слезы, кто-то до сих пор не мог поверить, потому что это было так жестоко. Очень жестоко.
Тот, кто сделал это, разрушил не просто их декорации, он растоптал весь их труд, все надежды и ожидания.
– А ты и вправду хороший актер, – процедила Джесс, проходя мимо.
– Мы ведь все тебе поверили.
– Крис, я прошу тебя, не уходи, – прошептал Теодор, глядя на него с бесконечной мольбой во взгляде, но Кристофер едва заметно качнул головой и обошел его.
Он вышел из зала последним.
10
Теодор зашел в зал, кажущийся теперь пугающе огромным, и осознал, что впервые в жизни действительно хорошо понял значение выражения «ноги не держат». Он был так растерян, что пока еще не мог полностью принять то, что произошло.
Он упал в одно из кресел на первом ряду, обводя взглядом распотрошенные внутренности того, что должно было стать их декорациями и костюмами. Ребята так быстро скинули вину на него, но Теодор даже не мог найти в себе сил обижаться на них или злиться. Наверное, на их месте он бы подумал точно так же. Ведь кто-то разрушил тут все, кто это мог сделать? Теодор так откровенно ненавидел весь этот кружок в самом начале, что неудивительно, что подозрения пали на него.
