— Вот это да… Кто бы мог подумать?
Слезы застряли где-то в районе горла, тело парализовало. Я буквально ощутила, как дух покидает тело, а конечности то холодеют, то сгорают от жара.
— Я не беременна? — вырвался из моих губ совершенно чужой, осипший и безжизненный голос.
Старик не отвечал долгие минуты, обдумывая что-то свое, непрерывно глядя на монитор.
— Что, простите?.. — спутанно протянул он и тут же улыбнулся. — О, нет… Ошибка совершенно в другом! Я думал, что плода три, а их четыре, представляете? ЧЕТЫРЕ!
Пока я задохнулась от чувства облегчения, смешанного с эйфорией, Конрад раздраженно громко отчеканил:
— Грин, соизвольте больше не пугать так Эмми! Иначе мы найдем другого доктора.
Я понятно изъясняюсь? Это было последнее предупреждение!
— Более чем. Простите, — старик бросил испуганный взгляд на Конрада и, наконец, вернулся ко мне. — Вы очень худая, Эмми. Нужно, как минимум, набрать вес. Первые анализы на удивление очень хорошие, но требуется полное обследование.
Естественно, особенный режим и абсолютный покой.
Исподлобья посмотрев на Конрада, я ждала какой-то реакции мужчины, но он лишь раздраженного таранил и без того суетливого врача холодным, пронзительным взглядом.
— А что насчет… — мои щеки покрылись густым румянцем. — Секса?
— Оу, милая… — хмыкнул тот, похлопав меня по коленке. Конрад громко кашлянул, и рука старика соскользнула на кушетку. — Несмотря на то, что я приятно удивлен состоянием вашего здоровья после такого тяжелого перелета, не советую вам рисковать детьми.
Они ведь важнее, правда?
— Естественно, — ответил за меня Шульц, но я все же осмелилась продолжить:
— Запрет наложен на весь срок?"
"— Как минимум до конца первого триместра. А там будем смотреть по ситуации, — деловито кивнул Грин, поднимаясь с места. — Запрет на перелеты остается в силе. Это уж точно беременной четырьмя детьми не выдержать… Как знать, может на следующем УЗИ я найду еще один плод, мм?
Как только в комнате осталось два человека, я аккуратно поднялась с места и медленно подошла к Конраду, обнимая его со спины и целуя в плечо.
Сейчас мой мужчина казался слишком серьезен, а мысли его витали где-то очень далеко от этой комнаты и меня, в частности.
— Я знаю, что тебя беспокоит, — призналась я, и Шульц быстро повернулся, затем поднял меня на руки под ягодицы, как маленького ребенка. Его губы накрыли мои мягко и успокаивающе, хотя релакс требовался именно ему.
