— Я опустила взгляд, но Конрад заставил меня вновь взглянуть на него, будто удостоверившись, что я действительно слушаю каждое слово. И я слушала, жадно внимала. — Ты самый прекрасный человек из всех, что я встречал в этом мире. И я уверен, что если кто-то и сможет воспитать умного и достойного члена общества, то это ты, Эмми. И для этого тебе не нужно натирать серебро и мыть полы. Надеюсь, мои слова что-то для тебя значат.
Благо Конрад больше не ждал от меня ответа, а подарив краткий тягучий поцелуй, помог встать на ноги, расправить платье и возобновил движение лифта.
— Доброе утро, мисс Браун! — поздоровался со мной новый водитель, как только Конрад сам открыл для меня дверь машины, не позволяя кому бы то ни было еще меня касаться. Это выглядело почти комично и слишком мило. — Я Патрик. Очень рад, наконец, с вами познакомиться.
— Эмми, — добродушно улыбнувшись, я сразу прониклась симпатией к темнокожему седовласому дедушке. Его зеленые глаза были буквально пропитаны добротой и надежность, а борода с короткими волосами напоминала мягкое облако.
— Прошу вас называть меня по имени, если не сложно.
Перекинувшись парочкой реплик с новым знакомым, я подвинулась ближе к Шульцу, который старательно делал вид, что смотрит в окно.
— Конрад, — едва слышно шепнула я ему на ухо и коварно улыбнулась, увидев, как волоски на его затылке стали дыбом. — Ты подбирал водителя по возрасту, да? Знаешь, мне дедушки тоже нравятся. Вот твои седые виски, к примеру, очень заводят, — давясь смехом, я ожидала его реакции, но если Конрад и оценил шутку, то держал эмоции при себе.
Потому что, повернувшись ко мне, он властно накрыл мое колено своей ладонью, будто выжигая на коже надпись «мое», а затем тем же тоном, что и я, хмыкнул:
— Еще одно слово, и нам придется сделать очередную остановку.
Я изобразила воображаемый замок на губах, выкинув ключик в окно, но тут же вспомнила о чем-то очень важном. Пришлось вернуть обратно.
— Как там Стэфан? У него все хорошо?
— Прекрасно.
Живет в новом доме, я помог ему выплатить залог и устроил детей в престижный лицей, — пожал плечами Шульц, будто по-другому и быть не могло. А затем быстро пробормотал еще до того, как я успела открыть рот:
— И — нет. Я не дам тебе его номер. Нет — тебе нельзя с ним связаться. Он передавал тебе привет, и я передам ему привет от тебя. И, детка, мои вышесказанные слова еще в силе.
Утолив свое любопытство, я уставилась перед собой на заснеженный Нью-Йорк.
