— Необычный выбор наряда: такое строго спереди и обольстительное сзади.
— Надеюсь, не как у дешевой эскортницы, — с плохо скрываемым раздражением прошептала я себе под нос. Меня все больше пугала мысль показаться перед толпой уважаемых людей в одном лишь клочке красного шелка.
— О, нет… — мечтательно вдохнул тот. — Вы выглядите так, словно собрались разбить не одно сердце…
«Ему платят за сладкие, услужливые комплименты», — сделала логичный вывод для себя я, отворачиваясь к окну. В моей внешности не было ничего примечательного.
Именно это внушали мне в детском доме, куда я попала в возрасте десяти лет отроду. Именно это я думала сама.
Более того, годы до этого мама отчаянно повторяла мне ежедневно: «Ты украла мою красоту! Из-за тебя Джека посадили в тюрьму!» Однажды она попыталась изрешетить мое лицо кухонными ножницами, но я успела спрыгнуть с балкона второго этажа, попутно сломав парочку ребер, и позвать на помощь соседей. Сотрясение, мама оправилась в психиатрическую клинику, а я — туда, где сделали меня сильнее и раскрепощеннее…
— Мы на месте… — голос Стэфана вывел меня из дымки черных воспоминаний, возвращая в реальность.
Я с тоской посмотрела на красную ковровую дорожку, ведущую прямо в центральный холл. К счастью, мне хотя бы позволялось не встречаться с папарацци. Стоило моим пальцам упасть на ручку двери, как водитель кратко пробормотал: — Удачи.
Проходная была разделена на две части: на одной сверкали знаменитости в свете софитов, на другой — такие же незначительные мошки, как и я.
Обычно моя половина ломилась от вездесущих папарацци, толкающихся локтями и усложняя и без того крутой подъем. Промозглый ветер продувал спину, в темноте сложно было не сломать себе нос.
В какой-то момент пути я вздрогнула от чего-то холодного, упавшего мне на плечи.
— Нет-нет-нет…
В другое время это бы обрадовало меня, но не сейчас — начался нежданный снегопад. Идти и так удавалось с трудом, а если ступеньки станут скользкими… К тому же, мокрое «голое» платье было бы не совсем на руку.
Краем глаза я уловила Конрада Шульца, он привычно позировал на аллеи звезд вместе с супругой Авророй. На девушке было пышное черное платье до колен, белые волосы уложены в высокий конский хвост. Пара выглядела идеально: широкие улыбки, милые перешептывания, нежные объятия. Подобные выходы в свет всегда сулили боссу подъем репутации — о нем говорили, им восхищались, его хотели.
Внутри взыграла странная ярость и обида.
