Будто это я умирала рядом с ним, будто это мое тело покидала жизнь.
Стоило провести пальцами черту по острым скулам, как из души вырвался надрывный хрип. Мне было плевать, смотрит ли Майер, упивается ли он моими страданиями, но я медленно опустила голову и коснулась губами губ Конрада. Они еще были такими же теплыми, как я их помнила. Его тело до сих пор пахло так же прекрасно, что легкие сводило в экстазе. Он пах моей жизнью, и никто нахрен не выбирает этот запах с рождения.
— Если бы ты только открыл глаза… — шептала я словно в бреду ему в лицо.
Так, чтобы это осталось между нами. Так, чтобы слышал только он. — Если бы ты открыл глаза… Я бы дала тебе второй шанс, Конрад Шульц. Потому что все не может так закончиться, просто не может…
Но он не открывал глаза. Он был мертв. Я не чувствовала его дыхания, я не чувствовала его пульса. Это был конец…
— Хватит, Браун, — страдальчески протянул Майер за спиной. — Я сейчас расплачусь, правда. Но нужно идти. Мои люди позаботятся о его теле, а нам пора с тобой отпраздновать шикарное окончание дня.
Что ты больше любишь: шампанское или виски? Да, к черту! Если будешь послушной девочкой, рванем в Италию прямо сейчас! Когда еще будет такой повод, верно? Трахну тебя первый раз прямо на бархатных простынях и в лепестках роз.
«Позаботятся о теле… Позаботятся о теле… Позаботятся о теле…»
«Это правда, Эмми, — ужаснулся внутренний голос. — Он мертв. Этот мужчина у тебя на руках — не жилец! Ты больше никогда не услышишь его голос. Никогда Конрад Шульц не посмотрит тебе в душу темно-серыми глазами».
— Ах… — задохнулась я, перестав дышать.
Филипп неумолимо приближался, а мои руки неосознанно крепче сжимали Шульца. Я не была готова отпустить его навсегда. Не сейчас, не когда бы то ни было!
— Эмми! — рявкнул Майер, дернув меня за руку. Ему пришлось положить пистолет в кобуру и поднимать меня на ноги обеими руками, потому что тело задеревенело, отказывалось шевелиться. — Хватит, все уже кончено. Брось это шоу.
— Нет, нет, нет… — активно замотав головой, я снова опустила губы на Конрада и вдохнула его аромат до жжения в легких, так, чтобы этот природный наркотик подсказал мне дальнейший путь.
Мои слезы стекали по Его щекам, а мое сердце не билось вместо Его.
«Ты больше никогда его не увидишь… Ни-ко-гда!» — бил кнутами внутренний мазохист, решивший добить меня здесь и сейчас.
— Конрад, — прошептала я с закрытыми глазами. — Я тебя люблю.
Это чувство не возникло вчера или неделю назад.
