Но теперь между нами разверзлась пропасть размером в бесконечность. Аврора с ее не рожденным ребенком, моя почившая мать, умершая подруга Натали и сотни… Миллионы всего, что кричали изнутри: он лжет. Конрад Шульц испытывает тебя на прочность. Он не любит тебя, потому что не может. Не умеет.
Конрад накрыл мои губы своими, изучая языком их контур. Его указательный палец очертил мое лицо, а после сполз к шее, зацепил соски под толщей одежды, погладил пупок и оттянул резинку штанов, заползая в трусики.
«Он не отпустит тебя по-хорошему!» — в полной мере осознала я, больше не желая играть по правилам Конрада.
Никогда и ни за что.
Поэтому обхватив шею мужчины своими ладонями, я углубила поцелуй со всей страстью, на какую только была способна. Затуманивая его сознание, заставляя потерять бдительность. Конрад хрипло вздохнул, вбиваясь налитым кровью членом мне в бедро, его указательный палец активно закружил на клиторе, но я была слишком далеко от того, что можно назвать возбуждением.
В другой вселенной под названием «Месть» или «Возмездие».
Оторвавшись от губ Конрада, я прошлась языком вниз по его подбородку, а затем прикусила мочку уха. Мужчина закрыл глаза и зашипел. Немного расслабившись, он позволил мне обхватить ногами его талию, и тогда два его пальца вошли в меня, начиная медленно двигаться.
— Я хочу быть сверху, — томно прошептала я, и эти слова будто заставили его вздрогнуть, а мои волосы на голове — встать дыбом. — Позволишь?
Конрад резко, но плавно качнулся набок, утаскивая меня за собой.
Теперь он лежал на соседней подушке, серые глаза стали мутными и заплывшими. Я оторвалась от его груди, и он с трудом, но все же отпустил меня, с жадностью проследив за тем, как одна моя рука медленно принялась спускаться вниз, по пути ущипнув сосок, очертив крупный ожог на его каменном прессе, а затем, наконец, сжав налитый кровью багровый член.
— Это оказалось намного проще, чем я думала, — мой голос слышался настолько же холодным, как и пистолет, уткнувшийся в висок Конрада.
Пока мужчина следил за одной рукой, другая перехватила ствол и сняла его с предохранителя. Шульц понял это сразу, но все же слишком поздно, чтобы помешать, глядя на меня широко распахнутыми глазами. — Удивлен, что я и такое умею, верно? Одно время я снимала стресс в тире. Кто бы знал, что однажды мне это пригодится…
— Что же, — выдохнул он, накрывая мою руку своей и упираясь большим пальцем в спусковой рычаг.
