— Вкусно, — прорычал тот, будто распробовав мое унижение и падение. И тогда я впервые услышала его… другим? Словно промелькнуло в простом слове сотня всевозможных эмоций. Но, что более вероятно, я просто ошиблась. И Шульц лишь носом ткнул меня в то, какая я жалкая перед его властью и даром убеждения.
Ловко распутав галстук, босс позволил мне выровняться. Одернув юбку вниз, я проследила за тем, как рваные трусики перекочевали во внутренний карман пиджака.
Не прошло и минуты, как Шульц знакомо стоял впереди, соблюдая субординацию, и отрешенно смотрел перед собой.
— Через двадцать минут у нас примерка в ателье «Мидл Хай», — ошарашил меня Шульц, ведь обычно ему все привозили прямо в офис. Расписание босса было заготовлено на пару лет вперед, и такие мелочи, как подбор гардероба, туда не входили. Словно прочитав мои мысли, тот продолжил: — Сегодня будет важный благотворительный вечер. Твоя задача, скажем так, расположить к себе инвесторов и наладить контакт с нашими конкурентами за счёт обаяния. Для этого нужно привести тебя в божеский вид.
— Примерка будет у меня?! — тело до сих пор содрогалось, а чувство стыда отдавалось в висках судорогами. Было сложно переключиться на работу, мысли постоянно относили меня к Ронни.
— Именно, Эмми, — босс был явно раздражен тем, что я не улавливаю его мысли в воздухе, как обычно, и говорил сквозь стиснутые зубы: — Ты — мое оружие. И оно должно быть наполированным.
Удар под дых. Я поперхнулась, но тут же взяла себя в руки. Боль вновь вернулась, но стала более сильной, словно кто-то выстрелил прямо в упор на поражение.
Я с трудом сдержала рвущиеся наружу эмоции и, когда лифт был уже на третьем этаже, поспешно спросила: — Вы отпустите меня через две недели?
Когда двери лифта открылись, Шульц вышел прочь. Я уже не ожидала услышать ответ, когда он вдруг сказал:
— Если будешь хорошей девочкой.
И я готова была делать что угодно! Лишь бы эти гребаные две недели были последними рядом с этим мужчиной. Лишь бы больше никогда не видеть его холодного, бесчувственного лица.
Никогда не ощущать себя рядом полным ничтожеством, идиоткой, бесправной мошкой. Две недели против нескольких лет полного счастья и спокойствия!
Я не заметила, как улыбнулась, а вот Шульц не упустил этого простого движения. Визуально он вовсе не поменялся, но его энергетика будто стала тяжелее, пугающей. Он цепко просканировал меня и, прежде чем выйти из здания на улицу, в полголоса стер улыбку с моего лица: — Помни, почему ты сейчас без нижнего белья, Эмми.
