Кто бы мог подумать, что можно прийти к финалу от обычных прикосновений? От взгляда? От слов? И ощущения эти были ничуть не хуже, чем от обычного секса. Наоборот, более острые, словно приправленные адреналином и невозможностью удовлетворить внезапную нужду.
— Предпочитаю, чтобы моя будущая жена называла меня по имени, — хмыкнул мужчина и загасил очаг возгорания во мне выбивающим дух поцелуем.
Я не заметила, как он нажал кнопку на панели лифта, позволяя тому двинуться дальше, и очнулась лишь тогда, когда створки распахнулись.
— Что это? — впереди меня ждала темнота, черная и беспроглядная. А еще шум ветра и более чистый, легкий аромат Нью-Йорка, без примеси паленого бензина и уличной еды.
— Крыша, — удивил меня Шульц, утаскивая за собой, и, как только мог, плотно скрепив предварительно мое платье маленькими узелками и невидимками с моей головы. А после еще и закутал меня в свой пиджак, застегнув его на все пуговицы. И теперь о «происшествие» в лифте свидетельствовали лишь мои дрожащие ноги и красные, как помидор, щеки.
Часть 51
— Но… почему здесь? — прошептала я первое, что пришло в голову, оборачиваюсь по сторонам в полном непонимании. Пространства было много, в большей степени темного и беспроглядного.
— Потому что крыша в моем доме оборудована для моего вертолета. А здесь — чистая, — пожал плечами мужчина, словно совершенно ничего странного не происходило.
— А охрана? Они ведь будут ждать внизу и… — я замолчала на полуслове, увидев оцепление по кругу. Это могло значить лишь одно — выход на крышу был запланирован заранее.
Но почему тогда Конрад и словом не обмолвился? Речь шла лишь о возвращении в пентхаус после встречи с другом.
Я продолжала следовать за мужчиной, хмурясь. Неизвестность пугала и сбивала с толку, делала меня неуверенной и растерянной.
— Конрад… — начала было я, но запнулась, совершенно не представляя то, о чем хочу поинтересоваться.
— Да? — сейчас мужчина казался спокойным и даже немного веселым. Таким, каким я никогда не видела его раньше.
Мысли и так рассыпались, не давая собрать их во что-то цельное, как вдруг на глаза попался маленький уютный столик около трех огромных колонн в тихой, спокойной безветренной зоне.
Он был украшен множественными гирляндами с теплым нежным белым светом, а на широких раскладных деревянных стульях лежали подушечки и теплые пледы.
Я, скорее, готовилась искренне поверить в то, что мы забрели в зону чужого романтического вечера, чем в то, что это устроено для меня Конрадом Шульцем.
