По легенде эти дети живут в других апартаментах и носят чужую фамилию, — мужчина нахмурился, и губы его вытянулись в тонкую линию. Явно данные реалии жизни были ему не в радость. — Конечно, я мог бы отправить их учиться заграницу с какой-то нянькой, но тогда бы мы виделись в лучшем случае пару раз в год. Сейчас же стоит только открыть дверь второго этажа моего пентхауса и…
— Как их зовут? — перебила я, решив, что тема сокрытия рождения детей и так для мужчины триггерная. Если Конрад решил не делиться этим с общественностью, значит, так действительно нужно.
Это его наследники, и ему решать. Мне-то косвенно известно, как посторонние люди любят лезть в чужую жизнь, и как сильно конкуренты мечтают сдвинуть Шульца с пьедестала власти. — Сколько лет?
— Семь лет. Мальчик Артур, а девочка Сабина, — говоря это, мужчина внимательно изучал мою реакцию, что-то для себя подмечая.
Казалось, Шульц не на шутку удивлен моей собранностью и серьезностью, будто ждал всплеска эмоций или даже какой-то драмы. Наши отношения всегда четко разделяла граница личного и рабочего, и он не должен был мне рассказывать подобные вещи.
Я вообще слабо представляла босса, сетующего кому-то о личных проблемах. Этот человек держал все в себе. Всегда.
— Я думала, они старше, — произнеся это, я тут же рассмеялась. Что вообще мне было известно о детях? Сложно вспомнить, когда в последний раз я имела возможность общения с ними. — Все это так… удивительно и невероятно! — из-под ресниц взглянув на Шульца, я зачем-то протянула: — Аврора знала? То есть, вы ведь были с ней близки, как мне казалось…
— Что?.
. Какая чушь! Естественно, нет, — прыснул Шульц, будто одна возможность этого была ему глубоко неприятна. — Аврора была нужна не для этого.
«А я для этого?» — странный вопрос возник в моем подсознании, и почему-то от него по телу роем пробежали мурашки. Отряхнувшись, я стыдливо отвела взгляд в сторону.
— Прости, Конрад. Ты действительно зачем-то помогаешь с поисками убийцы Натали, тратишь на это ценное время… Не важно, кто ее убил, все равно ведь это надо выяснить! Без причины переживаешь обо мне… А я веду себя, как истеричка.
Твоя бескорыстная помощь отчасти перекрывает скверный характер. Но! Я сожалению об истерике, это не по-взрослому, только слова свои обратно брать не буду. Подумай о них, — почему-то моя пламенная речь не взбодрила мужчину, а заставила лишь побелеть и снова ментально отстраниться. Но я продолжила, не желая отступать: — Я возмещу все расходы на восстановление комнаты.
