Набрав полные легкие кислорода, я резко бросилась за Конрадом, желая потребовать от него объяснений.
— Где?! — рявкнула я Барбаре, чем не на шутку ее перепугала. Женщина вздрогнула и, побелев, указала пальцем на лестницу, ведущую на второй этаж. Я была намерена извиниться перед ней за свое хамское поведение, но позже, когда главный вопрос будет решен.
Мне отчаянно не хотелось отпускать Конрада в корпорацию, позволяя спустить все на тормоза. По словам повара, бывал босс в пентхаусе нечасто, а теперь и вовсе может вернуться через неделю-другую, желая избежать разговора и меня в частности.
Когда я вбежала на второй этаж, ковыляя из-за почти восстановившейся за ночь ноги, Конрад уже вошел в дверь, держа в руках пластиковую карту. Краем глаза я заметила панель для ввода пароля, будто он передвигался не между комнатами своего же дома, а заходил в чертов сейф, где лежали все его облигации.
Показалось, что, заприметив меня, глаза Конрада расширились, он ускорил шаг и попытался закрыть «хижину». Но я успела втолкнуть его внутрь и зайти сама.
Два охранника, дежуривших в лестничном проеме, растерянно переводили взгляд с меня на Шульца, будто внутри решая, что делать в данной ситуации. Ведь наверх мне нельзя, только босс так и не отдал команду «задержать».
— Судя по тому, как бы бегаешь, нога уже не болит, верно? Доктор Грин будет в бешенстве от твоей халатности, — саркастично хмыкнул мужчина, напрягаясь каждой клеточкой тела. Я хотела бы поверить, что мое приближение так пугало его, но… Здесь было что-то еще.
Нечто, лежащее на поверхности.
— Кто угодно может петь песни о халатном отношении к здоровью, но не ты, Конрад! Плевать… Мне нужен мой телефон, — отчеканила я по слогам и вытянула ладонь вперед, молча глядя ему в глаза. Терпения хватило на пять нескончаемых секунд, а затем я, сдаваясь, пораженно отвела взгляд, оценив ровно такую же квартиру, как и внизу. Словно это были идентичные апартаменты. Только зачем мужчине две гостиных и две кухни? Одернув себя от неважных мыслей, я вернулась к главному: — Ты нарушаешь мое личное пространство.
Верни. Иначе… Иначе я больше не стану с тобой разговаривать!
— Пожалуйста. Переживу, — хмыкнул мужчина, кивая на дверь. — Это все?
«Действительно, — подтрунил надо мной внутренний голос, — звучит жалко. С чего бы ему хотеть с тобой разговаривать, Эмми? Ему нужно совершенно другое! И если во время этого процесса ты будешь помалкивать, его это устроит куда больше».
— Тогда… — хмыкнула я.
