Но Конрад будто ожил от моих слов, отряхнулся, и его спутанный взгляд замкнулся на мне. Словно замок защелкнулся.
— Я не хочу, чтобы ты умерла, — четко, громко и уверенно заявил Конрад, будто это было чем-то сакрально важным для мужчины. В душе моей что-то дрогнуло в этот момент, а желудок странно скрутило. Видимо, от ошеломляющей неожиданности дух перехватило, а дыхание сперло."
"— Гхм… Тебе это невыгодно? — догадалась я, ведь Конрад Шульц всегда действовал только из расчета здравого смысла и пользы. Просчитывал то, что должен сказать заранее.
Знал будущее на пять лет вперед. Даже брак… То, что для простых смертных было чем-то священным и невероятным, для Конрада Шульца являлось очередным способом улучшить карьеру и статус в обществе.
— Видимо, — пространно ответил он, крепче сжимая пальцами мою талию. Словно цеплялся за трос, не позволяющий упасть в пропасть.
В маленьком узком помещении стало на редкость душно и жарко, хотя еще недавно был включен ледяной поток воды. Что-то странное заискрилось вокруг, будто фейерверки и… я увидела в этом спасение.
Способность расслабиться, выкинуть из головы то огромное бремя из нескончаемых проблем, что тянуло меня куда-то в бездну. Я действительно ощущала себя на грани сумасшествия, будто мой самоконтроль подкрадывался к своему финалу.
— Ты действительно собиралась переспать с… — Конрад поморщился, будто обжегся. — С тем парнем?
Я вопросительно вздернула бровь и, набирая полные легкие воздуха, не специально выгнула туловище вперед дугой. На мне был лишь тонкий лиф и едва заметные телесные трусики, что позволяло ощутить, как ладонь Шульца скользнула чуть вниз.
На пару сантиметров, но тело покрылось мурашками.
— А почему ты поседел? — с вызовом отчеканила я сквозь стиснутые зубы. «Лучше уж признаться в убийстве, чем признать случайный секс глобальной ошибкой!»
Удивительно, но в зыбучей пустоте внутри меня вдруг увиделось спасение: я больше не боялась за будущее. Мне было плевать, повесит ли компания «Шульц Индастрис» на меня неустойку или нет… Я просто собиралась утром вернуться домой, собрать чемоданы и уехать прочь навсегда и безвозвратно.
Не важно, отдаст ли Шульц мне документы или нет… Я оплачу первый попавшийся рейс не глядя и больше никогда не вернусь в Нью-Йорк, в город вечной гонки, боли и страданий.
Но не сегодня… Сегодня я позволю себе ненадолго освободиться и кратковременно сойти с ума. Сделать то, о чем я, возможно, буду жалеть всю оставшуюся жизнь, но уж точно не сегодня.
