Конрад Шульц имел золотую, подписанную лично владельцем. Ту, которой обладало человек десять со всего мира, имеющих доступ в отдельный, изолированный от чужих глаз зал."
"— Мистер, — широкоплечий темнокожий охранник вытянул руку вперед, останавливая мчащегося к дверям мужчину. На нем была свободная спортивная мастерка, наглухо закрывающая лицо своего обладателя; домашние штаны и кроссовки. Одежда не соответствующая принятому дресс-коду. — Я не могу вас пропустить в связи с несоответствием…
Охранник запнулся, стоило Шульцу вскинуть на него взгляд темно-серых глаз, жесткий и холодный, пробирающий до нутра.
— Простите… — он отвел взгляд в сторону, освобождая проход. По спине амбала прошли мурашки, и будто что-то мешающее говорить застряло в глотке. — Не признал вас, мистер Шульц. Моя вина…
Конрад не сказал и слова, лишь кратко кивнул, будто давал вольную мужчине, напрягшемуся каждой клеточкой своего тела. А затем шагнул внутрь, в оглушающий рев ритмичной музыки. Вокруг толпились известные бизнесмены в дорогих темных костюмах, рядом с ними извивались игривые пьяные девушки в невероятно обтягивающих платьях от дорогих дизайнеров.
Шульц замер на месте на возвышающемся над танцполом небольшом приступке и принялся кратко изучать обстановку: пара его людей восседали у барной стойки, совсем не утруждая себя поисками Эмми Браун. Конрад сжал зубы, но решил разобраться с ними позже.
Шульц знал внешность подруги Браун — Нади Фиркман. Его идеальная сканирующая память с детства помогала в учебе, а после в изучении важных договоров.
Достаточно было лишь раз взглянуть, чтобы не забыть никогда.
— Фу… — женский голос позади никак не повлиял на Конрада. Мозг мужчины воспринял его, как белый шум. — Кто пустил сюда этого мужлана? О, стой… Может, он разносит пиццу. Тогда мне, пожалуйста, «Гавайскую»…
Незнакомка тут же расхохоталась, но была моментально перебита своей же подругой:
— Ты в своем уме, Анэт? Посмотри на его кроссовки. Это ведь капсульная коллекция, таких в мире всего три пары.
И одни стоят, как две твоих иномарки. И то, только если ты продашь их вместе со своей же печенью, сердцем и легкими.
— Серьезно? Хм… А он ничего… — тон женщины тут же сменился, голос будто обволокла неожиданная хрипотца, нотки заинтересованности едва удавалось скрыть. — А у тебя наметанный глаз, детка. Подержи-ка мой коктейль.
Шульц с трудом нашел подругу Браун в самом углу зала, где стояла кромешная тьма и не попадала неоновая подсветка.
