Морду он еще скривил. Можно подумать, у меня не тело, а полный пипец. Дрыщ проклятый. Кто бы мог подумать, что это чмо болотное еще больше снизит мою самооценку. И я еще с ним девственности хотела лишиться?
– Тьфу, блин, чтоб у тебя писюн отсох, мудак.
Вот удивительное дело, какой-то малопривлекательный дрыщ морду скривил, а Архангельский хоть бы хны. А ведь я была уверена, что, если уж его не напугают мои шрамы, так хотя бы, как минимум, будет неприятно.
Вышла из ванной возбужденная и злая. С каким-то остервенением надела привычные для меня трусы и накинула халат.
Смотрю на себя в зеркало, а перед глазами самоуверенный Архангельский. Мне такого не потянуть. Мало того, что властью и деньгами задавит, так еще и тонной своих других преимуществ. Как он там сказал, актерская профессия подразумевает под собой уверенность в себе, чего во мне нет? Стесняюсь своего тела? Выбрала актерство, потому что не хватало внимания в детстве? Сволочь! Психолог доморощенный!
Не хватает еще влюбиться в такого. Абсолютно хреновый вариант для первой влюбленности.
Резать, блин, не дожидаясь перитонита!
***
Еще полчаса я боролась со своими противоречивыми чувствами и все же нашла единственный, привычный для себя способ успокоиться – съесть что-нибудь соленое. Выбор пал на сало с луком и гренки с чесноком и сыром. Пока обжаривала хлеб, до меня вдруг дошло, что отвадит этого наглеца. Того гляди и дом его не придется убирать. Накрыв на стол вкусняшки, я поставила чайник, как в друг послышался дверной звонок.
Господи, пусть это будет Миша, умоляю.
Как только я подошла к двери и взглянула в глазок, поняла, что сегодня Боженька не на моей стороне.
– Открывай, Наталь Санна, я по делу.
Открываю замок и чуть приоткрываю дверь. Вижу в руках Архангельского договор.
– Вау, неожиданно, – чуть ли не присвистывая, произносит он, осматривая меня.
– Пожалуйста, говори тише, я не одна.
– А с кем?
– С парнем. Говори зачем пришел и…
– Проваливай?
– Аг…
Договорить я традиционно не успела, совершенно бесцеремонно он открыл дверь, потеснив меня в сторону.
Громко хлопнул ею и зашел внутрь.
Оценить мои «хоромы» – дело пяти секунд. Ну хоть не брезгливым взглядом, и на том спасибо. Хотя, лучше бы им, чем его фирменным насмешливым.
– Извини, наследил. Думал, что у тебя там и правда парень, – совершенно серьезно произносит он, скидывая с себя ботинки. А затем снимает с себя пальто. – Я таким обычно не промышляю, сам готов оторвать ноги тому, кто ходит в ботинках.