— Ну вы все равно смотрите, берегите себя, отдыхайте. В позднее время хоть больше не гуляете?
— Нет, что вы, то был единичный случай, — тут же отмахнулась я. — Просто задержалась немного кое-где, как по делам бегала. Теперь точно никаких задержек!
— Ловлю на слове. А то я ведь не всегда рядом буду, — подмигнул Демьян, словно невзначай коснувшись моего плеча… на котором как-то подозрительно задержал руку.
— Конечно…
— Но в любом случае, — продолжал он, словно не замечая моего легкого ступора. — Маргарита, знайте, что если я буду рядом в тот момент, когда вам понадобится помощь, то сделаю все, чтобы эту помощь вам оказать.
Будьте уверены, я всегда буду на вашей стороне.
Так-так, секундочку, а это что еще за анимешные речи пошли? Мне кажется, или кто-то сейчас пытается здесь строить из себя «героя моей седзе-манги»? Еще начнет толкать словечки вроде «Я не предам тебя», «Наши судьбы связаны», «Чудовище может убить только человек»… хотя нет, последнее — это слегка из иной оперы.
Как-то это немного… подозрительно.
— Спасибо, Демьян, я очень ценю вашу поддержку, — немного напряженно улыбнулась я, ощущая нарастающее желание захлопнуть дверь, забаррикадироваться к чертовой бабушке и вызвать стражу."
"Хотя все это может оказаться и обычной паранойей. Пока что этот человек не давал мне повода для реальных опасений. Что же касается той ночи, когда убили напавшего на меня маньяка, то его ведь допрашивала стража. И если бы существовала хоть малейшая вероятность того, что наш почтальон опасен, Аркадий наверняка бы меня предупредил.
А значит, причин бояться Демьяна нет. Да и сам по себе он не похож на какого-нибудь психопата. Просто дерется поразительно хорошо как для почтальона.
— Что ж, не смею вас больше задерживать. Вы, наверное, хотите отдохнуть, — неожиданно сообщил он, снова касаясь моего плеча с непосредственным видом. — Удачи вам, и еще раз, берегите себя.
Пожав мне руку на прощанье, Демьян направился к подъездной лестнице. Я же, закрыв за ним дверь, поежилась, словно от неприятного холода.
И желая поскорее развеять это наваждение, решила осмотреть свою посылку.
Гобелен, несмотря на свою дешевизну, оказался очень красивым. Но это было далеко не главным, что меня в нем волновало.
Дело в том, что на нем, силой промышленных машин, была изображена картина с фрагментом известной поемы «Не молчи о моей сказке» — классике, входившей в обязательную школьную программу трижды, и еще разок-другой — в университетскую.
