Спальня и гостиная были позади, и я как раз направлялась с веником и шваброй на кухню, когда услышала деликатный стук в дверной молоток.
То, что стучали именно деликатно, осторожно, уже значило, что по ту сторону стояла не Алевтина Георгиевна. Но вот второй вариант, пришедший на ум, мне тоже не очень-то понравился.
— Кто там? — насторожено спросила я, подойдя к двери. И вздрогнула, услышав:
— Добрый день, Маргарита! Это я, почтальон… Демьян.
Ага, принес журнал, «Мурзилка».
По правде последнее, чего мне сейчас хотелось, это открывать ему.
Вот только если он и вправду какой-нибудь не совсем нормальный, и мои подозрения — не просто паранойя, то последнее дело — давать небезопасному типу понять, что ты его в чем-то подозреваешь. По крайней мере, пока он не начал активно действовать.
Потому нацепив на моську доброжелательность уровня май литл пони, я открыла дверь, и с улыбкой пожимая почтальону руку, проговорила:
— Добрый день, Демьян! Рада видеть.
— А я как рад, — подмигнул мужчина, задержав мою руку в своей немного дольше, чем требовалось, чтоб это не начало казаться странным.
— Нам что, опять какое-нибудь письмо пришло? — поинтересовалась я, стараясь не дать заговорить мне зубы.
— Не совсем, посылка, — сообщил он, нырнув в свою сумку. — Причем лично вам.
— Надо же, — пробормотала я, глядя на врученную мне небольшую коробку, о получении которой расписалась.
— Что ж, хорошего вам дня, а мне бежать пора, работы просто выше крыши! — затараторил Демьян, спешащий убраться восвояси, едва я приняла посылку.
Интересно, здесь что, бомба, и он спешит свалить, пока она не взорвется?
Проводив почтальона взглядом, я наконец посмотрела на посылку, спеша прочитать имя отправителя… и застыла, выпучив глаза. Потому что этим отправителем оказался сам Демьян!
Нервно икнув, я наконец заперла дверь квартиры, прошла на кухню и ножницами вскрыла коробку. В которой оказался маленький букетик желтых цветов, коробочка конфет в форме сердца и розовая… нет, скорее даже ЁЗОВАЯ открыточка.
С цветочками, сердечками и еще какой-то сахарной галиматьей, которую я не сумела разглядеть, поскольку глаза от количества ядовито-розового попросту вытекли нафиг.
Чуя недоброе всеми фибрами души, я насторожено достала открытку и прочитала написанный на ее обороте текст:"
"«Дорогая Маргарита! Не знаю, заметили ли вы, но с самой первой нашей встречи мое сердце было захвачено в плен и заковано в оковы вашего дивного образа. С тех пор лишь о вас все мои мысли.
