– То, может быть, вы поинтересуетесь, почему я подозреваю, что наш младший лаборант, мягко говоря, нечист на руку?
– Ты уверен? – быстро переспросил Рейстлин, тут же настраиваясь на серьезный лад. В ответ некромант кинул на него раздраженный взгляд:
– Ты серьезно полагаешь, что если бы я был уверен, он бы продолжал работать? Так что нет, далеко не уверен. Но приглядывать за ним нужно.
– Подожди, – вмешалась я. – Я, конечно, понимаю, что особого доверия я не вызываю и вообще больше тут как ширма. Но какие у тебя основания подозревать младшего лаборанта.
Как его, кстати, зовут?
– Бенедикт Бонне. Все очень просто, Кассандра, – развел руками Николас. – Когда начался весь этот дурдом, я стал наводить справки о каждом сотруднике лаборатории. У отца Бонне огромные долги, он проигрался. И этим вполне могли воспользоваться как рычагом.
Мы помолчали, осознавая сказанное графом. И вроде бы все гладко и хорошо, но что-то продолжало цеплять. Интуиция, что ли? Не знаю. Но по логике вещей у меня что-то не сходилось.
Или я просто придираюсь?
– Подожди, – подняла ладонь вверх я. – Если я правильно понимаю, в лаборатории он работает давно? Что ему стоило упереть этот самый концентрат? Или украсть рецептуру, чтобы произвести самим?
– Хороший вопрос, Касси, – неожиданно похвалил меня Рейстлин. – Очень хороший. Именно этой мы и должны выяснить.
На такой вот чудесной ноте разговор был завершен. Николас показал попугаю какие-то бумаги, я во время их беседы активно притворялась мебелью – то есть не отсвечивала в принципе.
Да и зачем? Все равно их разговор звучал для меня так, словно они говорили на давно умершем языке. Да что там, я даже умершие языки понимала чуточку лучше, чем их беседу!
А потом… Потом меня повели знакомиться с начальством. Рейстлин, как любой порядочный фамильяр, восседал на моем плече, а я едва сдерживалась, чтобы не пройтись по теме того, что некоторые попугаи слишком много едят. Нервное, не иначе.
Бенедикт Бонне оказался совсем молодым парнишкой, кажется, он был лишь слегка старше меня.
Нескладный, я бы даже сказала, тощий, не слишком симпатичный, но компенсирующий это болтливостью. При знакомстве он активно потер ладони, словно намекая, что скучать мне не придется. Этот жест заставил меня усмехнуться: ну-ну, посмотрим, Бонне, как ты совладаешь с потомственной ведьмой.
– Ну что, ведьмочка, будешь моим писарем? – радостно заржал он, стоило Николасу удалиться.
