Пусть решает свои проблемы, как знает. Понадобится помощь, пусть приползает. Я, в конце концов, не благотворительный фонд, чтобы бегать за всякими попугаями с воплями «Давай я тебе помогу!». Я – ведьма. И почему в последнее время мне постоянно приходится себе об этом напоминать?
– Если будет необходимость, посвящу, – попробовал смягчить свои слова этот попугай. Или мне показалось? В любом случае, я уже закусила удила. Теперь я просто обязана докопаться до всех этих проблем из принципа.
– Я тебя услышала, – сухо отозвалась я, прекрасно понимая, что эта фраза в сущности ничего не значит.
Всего лишь способ зарубить на корню любой разговор, сменить тему. Что угодно, только не попытка понять друг друга. – Если уж на то пошло, что мы сегодня с тобой будем делать? Пойдем в лабораторию или пойдем экспериментировать с локальной привязкой, измерять расстояние, на котором срабатывает телепортация и срабатывает ли она сейчас вообще?
Рейстлин пустился в пространные рассуждения о том, что, дескать, сначала нужно позавтракать, потом мы с ним проверим якорь, по-прежнему ли он активен.
Я его не слушала. Какая разница, если он сейчас говорит все то же самое, что и я, только другими словами? Я думала о том, что, если Николас Монтегю сейчас должен выяснять какую-то информацию насчет проекта, то в ближайшее время он отчитается другу. И я во что бы то ни стало должна этот разговор подслушать!
Глава 23
Пятьсот шагов, тьма! Всего пятьсот шагов, и чертового попугая опять переносит ко мне! Никакой спокойной жизни, ей-богу! И все бы ничего, будь у него нормальный характер.
А так… Угораздило же!
– Я думаю, тебе стоит радоваться, – довольно ехидно посоветовал мне вышеупомянутый попугайный чернокнижник. Я недовольно оторвалась от огромного талмуда по магии трансформации, в которой я так отчаянно пыталась отыскать ответ, как мне избавиться от такой великой радости.
– С чего бы это? – хмуро отозвалась я, едва сдерживаясь, чтобы не просветить, в каком месте я столь великую честь видела. Не потому что он не оценил бы.
Просто приличные ведьмочки таких слов вслух не произносят.
– Что это меня к тебе швыряет, а не наоборот. Признаюсь честно, удовольствие ниже среднего, – в голосе Рейстлина слышалась насмешка.
– Просто если бы меня к тебе переносило, я бы тебя придавила. Ты сейчас тако-ой мелкий, – протянула я, безжалостно наступая на мужское самолюбие. Нет, попугай был далеко не мелкий. Если, конечно, не сравнивать с взрослым мужиком, который был выше меня почти на голову.
