А ведь мы, и правда, в некотором роде собираемся свершить святотатство! Разорвать связь – значит пойти против воли богов. Хотя, если так подумать, связь разрывать будут ведь тоже боги. Значит, ничего страшного. Если они, конечно, согласятся.
Но все равно в душе что-то даже не протестовало – отчаянно вопило, что я не хочу, не желаю отпускать Рейстлина и отдавать его на растерзание всяким дамочкам. Мой чернокнижник! Мой! А все остальные пусть чешут лесом, полем мухоморчики собирать, да грызть в голодный час.
Вот только маркиз оставался совершенно невозмутимым.
– Нет, мы собираемся просить об обратном. Так получилось, что мы с юной леди оказались некоторым образом… – он запнулся, подбирая нужное слово, – связаны. И мы даже не может отойти друг от друга на длительное расстояние.
– Хотите сказать, вас связали нитью истинных пар? – насторожился жрец, а в его глазах появился совершенно нездоровый, восторженный блеск. Мамочки! Уберегите меня от фанатиков! Или фанатиков от меня! Непринципиально. Главное, подальше.
Вот только заветные слова уже были сказаны, и жрец возмущенно на нас посмотрел:
– Я правильно вас понял, что вы хотите убрать эту связь? – он даже подскочил, что в любых других обстоятельствах вызвало бы улыбку – маленький, кругленький как шарик. Но не сейчас. В данный момент я наоборот поежилась, услышав его возглас. – Но почему? Такие связи редкость, они являются знаком свыше! И разрывать их кощунственно."
"В его голосе слышалось столько обиды и недоумения, будто он лично связал нас и теперь у него отняли из-под самого носа игрушку.
Но Рейстлин, в отличии от меня, столь проникновенной речью не впечатлился. Только бросил:
– Потому что каждый имеет право на свой выбор.
Правильные слова. Точные. Очень верные. Я сама пыталась донести ему эту мысль. И вот, кажется, получилось. Но что теперь? Я об этом мечтала? Ай, была не была. Лучше так, чем кого-то неволить.
– Совершенно точно, – подтвердила я мнение своего недожениха. Жрец посмотрел на нас, как на неразумных детей, и со вздохом сказал:
– Ну что же, если вы действительно этого желаете…
– Желаем! – хором согласились мы, а я добавила.
– Больше всего на свете!
– Идите к алтарю, – то ли послал, то ли благословил нас жрец. – И просите.
Что ж, если сказали идти, значит, идем. Правда, я в душе не представляю, как просить о чем-то богов, тем более, об изменении их же решения. А уж если учесть, что я обещала всего сутки назад… Получается, я не сдержала собственного слова.
