— Ничего не хочешь мне объяснить?
— Господи… — тихо плача, прячет в ладони лицо. — Не трогайте меня! Оставьте нас в покое!
— Хочешь, чтобы я ушёл? Жить дальше «Алисой»? Без меня?
Не отвечает, горько и тихо рыдая в ладони.
Сдаюсь. Я был не готов к этой встрече. Я всё сделал не так. Отпускаю кота."
"Кладу на стол кредитку.
— Пин-код — твой год рождения. Пользуйся. Это твои деньги.
На столе лежит мо""e кольцо. Забираю. Присаживаюсь перед ней.
Мне хочется ей сказать, чтобы она больше никогда не появлялась в моей жизни.
Мне хочется ей сказать, чтобы она сразу же позвала меня, если почувствует нужным.
Мне хочется, чтобы эту кухню разнесло сейчас вместе с нами к ёбанной матери от взрыва газа.
Мне хочется…
— Я не понимаю — за что. Я готов был для тебя… на вс""e! Я готов был лишиться… всего! Чтобы только ты была. А ты… Ты, Злата, предатель. Вот цена твоим словам…
Швыряю кольцо в мусорное ведро. Ухожу.
Глава 13. Дважды два
По лестнице вниз. Словно прямиком в ад. В груди горит! Так горит, что я даже не ощущаю боли от прилично разодранной руки.
Я хотел это сказать. Сотню раз проговаривал это в самые тяжёлые моменты. Я сказал!
Легче?
А вот — да, блять.
Падаю на сиденье рядом с Вахой.
— Демон… — подозрительно и настороженно. — Ну? Поговорили?
— Нет. Просто по лицу немного врезал, — честно признаюсь я.
— Чего ты сделал?! — падает его челюсть.
— Ну, нет. В переносном смысле. Хотя, хотелось натурально.
— Уф… А с рукой что?
— Ерунда, — протираю антисептической салфеткой.
— Уезжаем?
— С чего вдруг? Я ее искал не для этого.
Подрагивающими пальцами достаю сигарету. Пачкаю её в крови. Прикуриваю. Медленно выдыхаю дым в открытое окно.
— Хреново выглядишь.
Развожу раздраженно руками.
— А с ней… что с ней сейчас?
— Честно? Мне глубоко похрен — что с ней сейчас. Оставь мне еще несколько минут на здоровый эгоизм. А потом я озабочусь.
Вдыхаю глубже дым, чувствуя давно позабытый спазм в легком, которое было прострелено. Закашливаюсь.
Это — психосоматика. Но, удушение то я чувствую реальное!
— Зараза! — швыряю недокуренную сигарету в окно.
Дышу глубоко носом. От пронизывающего ветра больно дышать.
Пальцы нащупывают лемби под свитером.
Ваха терпеливо пытается оставить меня наедине с самим собой. Надевает наушники и немного откидывается на сиденье.
Меня хватает минуты на три. Потом накрывает. Перевожу на него требовательный взгляд.
С вопросом в глазах выдергивает один наушник.
— Ты же не е""e слушаешь, правда?
Сглатывает.
