— Руна как по лайгеру ударила. Бедный мальчик. Искажения пойдут быстрее, и я уже не смогу собирать твой Хаос в одну руку. Крепись, что уж. Ты настоящий мужчина, ты Страж, ты выдержишь.
— Но. Скоро нас спасут, — произнес Початок пересохшим голосом. — Немного же осталось… Вон, они к нам прорвались. Прила, ты чего, я теперь не уйду в Хаос.
Все. Я так больше не могу. И обрубить надежду для погибающего язык не поворачивается, слова не подбираются. И обнадежить его нечем. Лучше все на Совете расскажем — если есть хоть малейший шанс, мы с Камачо его точно используем.
А пока…
Я дернула за лямку своей сумки, так и висевшей за спиной Райдена. Он недоуменно оглянулся, наблюдая как я поспешно зарываюсь на самое дно, раздвигая тряпки. Где же? Где оно? Есть!
Недрогнувшей рукой я вытащила один из двух оставшихся эликсиров восстановления. Мы с нобилем и так заряжаемся неплохо, а если что и случится… всяко будет не хуже, чем сейчас у этого парня со смешным прозвищем Початок. Вдохнула-выдохнула, надеюсь, нобиль со мной согласится.
Теплые губы коснулись моего виска и прижались на несколько бесконечно длящихся секунд. Я пихала бутылку в ладонь Камачо, а он молча продолжал целовать. Наконец, кивнул, взял эликсир из моей повлажневшей ладони и повернулся к Приле, копошащейся у стола с травами.
— Уважаемая…"
"Она подняла лицо, слепо поводила вправо-влево носом, будто принюхиваясь. Ауру нашу женщина легко считала, и кто где из нас находится — тоже видела. А вот то, что один из гостей протягивает ей предмет — нет.
Все же слепая.
Поэтому так много столов, каждый отвар и травка отдельно, она их помнит по месту расположения. И фонари только у входа зажженные, для гостей.
— Мы можем поделиться эликсиром, восстанавливающим пси-контур, — сообщил Райден.
В полном молчании бутылка перешла из рук в руки. Некоторое время Прила стояла неподвижно, затем поднесла ее к носу и понюхала прямо через плотно притертую пробку. Затем она пошарила за спиной и вытащила небольшой мерный стаканчик.
Блики света плясали по неподвижному, каменному лицу старухи, превращая происходящее в пугающий ритуал.
Пробку она вытащила зубами, крепкими и белыми, неожиданно контрастирующими с высохшим пергаментом губ.
И отлила в мензурку на чайную ложку, не больше.
— Нельзя голодного сразу от пуза кормить, — пробормотала она, направляясь к раненому. — Лежи смирно, сейчас это попьешь, а потом и травок моих испробуешь.
Когда пришел Игла, его товарищ стонал на лавке, пытаясь унять конвульсии.
