Даже отсюда было видно, как мельтешили фигурки местных на улицах города, здесь кипела жизнь, не чета почти провинциальному «тихому» Осколку Пейрена.
— Братец говорит, что хозяин железной вещички здесь, — речитативом запищала Яя.
— А знаете, чего подумала, а может ну его? Потерял — и сам виноват. Было ваше, стало наше. Стеллочка, помнишь, я говорила, что раньше были плохие места? Мне кажется…
— Яя прячься. Стелла — просто молчи и не смотри никому в глаза. — Райден сделал шаг вперед, уже от шеи до колен опять скрытый за панцирем.
По лицу растекалось знакомое холодное выражение, от которого становилось несколько не по себе.
Под ногами задрожало, и шхуна неожиданно ринулась вниз, ведомая нашей парочкой лоцманов. Я рухнула на колени и тут же оказалась прижатой тяжелым мужским телом. В ушах свистел воздух, а мы продолжали падать вниз, только пролетали перед глазами нижние слои гигантского Осколка. Какие-то углы скальных пород, невероятным образом торчащие стволы изломанных деревьев.
В самом низу, там, где Осколок заострялся словно классический айсберг, почти в полном тумане, мы едва могли рассмотреть остовы старых шхун, сбитые в одну несуразную кучу. Запасливый старьевщик Дисс тащил на себе массу поломанного хлама.
— Где это мы? — прошептала я, разглядывая природное кладбище местных средств передвижения.
— Понятия не имею, — ответил Камачо, поднимаясь сам и ставя на ноги меня. — Боюсь, и в Диссе понятия не имеют об этом месте. Спускаться на нижние уровни Осколков опасно, считается, что здесь Хаос особенно непредсказуем.
Тут на удивление было тихо, над головой плавали облака, даже тени щупалец не виднелось.
Наш кораблик ткнулся палубой о палубу такого же небольшого судна, только явно старого и порядком искореженного судьбой.
— Братец говорит: «Приплыли», — дрожащим голосом поведала Яя.
Глава 24
Кладбище корабельного хлама
Бездонное море ее откровенно пугало. И меня тоже. Если упасть, тут не то что костей не собрать, душу не найти.
Поэтому понаблюдав, как лихо Камачо перебросил доску и перешел на одну из плотно сбитых вместе шхун, мы с подружкой переглянулись и сцепились в тесном объятии. Точнее яичница обернулась меховым манто, трясущимся краем, защекотав мою шею.
Я и сама была не в лучшем состоянии, меленько шагая по доске и стараясь не смотреть вниз.
— Интересно, — задумчиво сказал нобиль. — троки по природе своей предназначены жить в Хаосе, рождаются и свободно плавают в нем.
