Обнимающая меня рука уже покрылась черными пластинами доспеха. Щеки, лоб, подбородок Райдена спрятались за такими же непроницаемыми твердыми щитками. Он телом выбил не только окно, но и часть каменной кладки. В крошево! Собой. Мысли я в таких ситуациях контролировать не могу. В голове проносилось: «Воу. Держи меня!», «Как страшно!» и «Хочу такой доспех».
Мы полетели вниз в ареоле разлетающихся цветных стекол. Кричать почему-то не получалось, я только судорожно глотала воздух и таращила глаза.
Удар о землю.
Я охнула, надеясь, что дернувшаяся голова не отломается и не оторвется. Но мой жених лишь присел во время приземления, группируясь, и тут же выпрямился, бросаясь бежать.
Из рук он меня не выпускал и, несмотря на по-прежнему болтающуюся голову, это было отличным решением. Потому что, кажется, у меня от страха отнялись ноги. Я лучше так, на ручках… у него явно есть план. «Никогда не становись между мужчиной и его целью», — говорил папа. А я очень, очень послушная дочь. Только какого беса он выкинул мое обручальное кольцо?
Но губы сказали совсем другое.
— Яя! — прохрипела я.
Глава 23
Большому кораблю — быстрое плаванье
Нобиль сосредоточенно несся, по-прежнему почти полностью скрытый подозрительно живым доспехом. Тяжелые ботинки, обитые железом, громыхали по мостовой.
Наше торопливое отступление было замечено выскочившими на улицу жителями. Но вопросов никто не задавал и остановить Скалу не пытались. Наоборот, при виде бегущего офицера местные жались к обочине и отводили взгляды.
За нами трещал замок. Неслись душераздирающие крики, шипение, что-то пронзительно свистело и шумно падало.
Обычно я бегу «К» месту опасности для людей, а не «ОТ». Выглядело так, словно это мы разрушили крепость местного Лорда, а теперь улепетываем как угорелые, пока нас не догнали. Хотя, о чем это я. Именно мы и разрушили.
— Осколок развалится? — осторожно спросила я на всякий случай, не ожидая ответа. Разговоры на Осколке подслушивались Хозяином, и хотя нынче он был несколько занят ремонтом замка, вдруг Лорд любит делать несколько дел одновременно…
— Точечный пробой, — все-таки ответил Камачо, — самое страшное — это то, что ты уже видела.
Скоро все опомнятся.
Он уже бежал по деревянным мосткам порта, все ближе к странным плоским кораблям, к которым я вчера так и не решилась подойти ближе. К краю, за которым плескался Хаос.
Здесь, в изогнутой месяцем бухте заканчивалась твердая земля и начиналось переплетение мосточков.
