Я умирала от потока грязной, чужой силы и была при этом счастлива, ощущая как родные руки несут мое неподчиняющееся, агонизирующее тело.
— Не бери все, отдай мне… дурочка… моя дурочка. Любимая.
Хотел скрыться, спрятаться, обмануть меня, отправить обратно. Какие бы ни были причины у тебя, Райден… НИ ЗА ЧТО.
— Как теперь дальше? Больше года я жил только тем, что где-то далеко все хорошо у тебя. И вот ты тут, и держаться больше не за что. Закройся от Хаоса, Маккой, не пускай меня в себя, запрись на все замки… Любимая…"
"Шепот.
Дыхание у виска. Вот глупый. Как может быть у меня хорошо, если его не было со мной. Вцепляюсь ему в шею, тяну к себе, к искусанным губам, к боли и одиночеству. Меня нет без тебя, Камачо. Без тебя я только ищущий, слепо бродящий кусок плоти. Как и ты без меня.
И что бы ни случилось с нами, я всегда буду открыта. В тебе много Хаоса? Вот она я, разделим тьму на двоих.
Я держу его крепко, не даю отодвинуться, вдавливаю пальцы в каменную шею. Ты можешь быть любым… Заболеть, состариться… Ничего не остановит мою любовь к тебе, упрямый человек, мальчишка, мужчина.
И ты, и я — это не внешние оболочки, не слетающая шелуха. Мы стержни, единое целое, страдающее по одиночке.
Твердые губы касаются моего рта. Слабо, едва ощутимо, неуверенно. Но сразу становится легче, боль уходит, уплывает безвозвратно, будто и не было. Конвульсии, еще сотрясающие мое тело из-за выжигающих атак могущественной силы, начинают стихать. Словно замерзшее тело обогревают, укутывают теплом.
— Плевать на Хаос, — шепчу я.
— Вывернем его наизнанку, навертим в нем дырок, заставим открыть все двери. Только будь со мной. Я умру без тебя, Райден Камачо.
И нобиль срывается в пропасть, в дрожь, в безумные сжимающие объятия.
Мои пальцы трясет, словно я перепила вина. Ногти царапают его странный доспех, не оставляя следа. Открываю рот голодным птенцом, принимая внутрь горячий, сладкий, требовательный язык. Я выстанываю: «Нашла». И плачу. И смеюсь.
— Я сделаю так, как ты захочешь, Маккой, — говорит он мне в губы, обнимая изо всех сил, стискивая в каменной хватке.
— Положу Хаос у твоих ног. Покорю, заставлю выть послушным щенком.
— Просто найдем вместе выход и уйдем, — поправляю я. — Быстрее.
Последнее он, кажется, воспринимает немного прямолинейно. Но мне… нравится.
Выпрямляясь, мой жених вскидывает руки, напрягается и вдруг шипит сквозь зубы от напряжения. Как-то у меня все больше вызывают подозрения занятия нежностями в Хаосе. То меня словно током при касании бьет.
