Отправляясь сюда, я была готова к неприятностям, меня могли раскрыть, оскорбить в новой роли или даже ранить, могло случиться что угодно, но единственное, в чем я была совершенно уверена, так это в чувствах Камачо. Как в то, что утром встает солнце, а вечером заходит. Я чувствовала его искренность легко и безусловно, словно дыхание в моих легких.
И, пожалуй, наша связь — единственное, с чем я не готова расстаться, даже если на кону будет стоять моя жизнь и честь. Ради нобиля я могла совершить поступки, о которых потом не расскажешь детям, поэтому, разузнаю-ка я ситуацию получше, а то выжгу город, а окажется все смешно и невинно.
— Могу я задать вам несколько вопросов? — слова лились мягко. — Я жила несколько обособленно, и многого не понимаю. Это же вы написали записку?
— Я, — снисходительно произнесла кухарка. — Передала весточку, что ты тут не одна. Все ждала, когда начнешь нас искать, знаки находить. А ты по парням пошла.
Даже не поморщусь. Пусть говорит и думает, что хочет, ее мнение не волнует.
Была бы моя воля, схватила бы за глотку, да вытряхнула информацию, чем они Райдена опоили. Но спокойно, вдох-выдох, возможности ведьм не известны, только мальчики надеются дракой решить все проблемы.
— После отворота нобиль не начнет меня ненавидеть? Не хотелось бы получить такого сильного врага.
— Ох, ну и село, девочка. Вроде вежливая, воспитанная, говоришь складно, а как ляпнешь иногда, хоть в голос хохочи. Я и по записям поняла — совсем ты темная, простые вещи как вселенские секреты открываешь.
Какая ненависть? Отвороты на простеце делают, его Стражи плесенью еще называют.
Хороша южная природа, все растет здесь буйно. Раньше, ни у себя дома, ни в столице я не встречала столь пышного цветения и роскошных зеленых посадок. Даже в академии все колосилось довольно сдержанно, как по размеченному плану, а тут — просто росло, безудержно.
Можно задержать взгляд на местной красоте и справиться с шоковым состоянием, очень удобно.
О плесени нам читали лекции в академии, она умеет поглощать любой спектр эмоций, страшная штука при большом скоплении и, как выяснилось, не менее страшная в руках опытной ведьмы.
— Значит, ненависти не будет, — нейтрально произнесла я."
"— Да ничего не будет. Правильно обработанный простец год в животе живет, эмоции лишние сожрет, от глупостей отвернет. С год красавчику все равно будет с кем обжиматься, а потом, помаленечку, все чувства восстановятся. Никакого урона, одна польза всем.
